«Невское время», 16 сентября 1998

В Петербурге продолжается фестиваль «Окно в Нидерланды»

Маэстро Брюгген дирижирует бурей

В театре, музыке, балете постоянно наблюдаем мы, как авторский текст намеренно видоизменяется, искажается, приобретая порой смысл, противоположный тому, что было в произведение заложено. Для исполнителя этот текст оказывается лишь поводом выразить свои собственные воззрения и чувствования. Так вот, в противоположность этой тенденции распространилась иная – «играть по правилам», то есть в максимальной степени познавая и воспроизводя подлинный авторский стиль и замысел. В исполнении раннеклассической музыки эта тенденция получила название «аутентизм». Она сводится к реставрации старинных инструментов и – на основании трактатов того времени – исторической манеры игры на них.

«Оркестр XVIII века», выступивший только что в Большом зале Филармонии в рамках культурной программы «Окно в Нидерланды», – один из самых знаменитых в мире аутентических коллективов. Выдающийся флейтист и дирижер, профессор нескольких университетов Европы и Америки Франц Брюгген основал его в 1981 году. Три – пять раз в течение сезона полсотни музыкантов из 16 стран, знатоков творчества старинных мастеров, совершают интернациональные турне, демонстрируя свое эталонное искусство. Кстати, оно зафиксировано на десятках пластинок, кассет и дисков. Знаменитые и любимые сочинения Мендельсона, образовавшие репертуар первого вечера, от погружения в звуковую ауру первой половины ХIХ века, когда они рождены, обрели черты чисто немецкой ностальгической патриархальности и уютности. Но всего более впечатляла та простодушная радость, та восторженная доверительность, с какой маэстро Брюгген и ведомые им музыканты «пересказывали» эту музыку. Повсеместно ценимый солист из Австрии Томас Зеетмайр захватил публику интерпретацией мендельсоновского Скрипичного концерта, заразительно импульсивной, но и не лишенной преувеличенной аффектации. Подарком для петербуржцев оказалось не предусмотренное афишей выступление феноменальной американской певицы Синдии Сиден. Послушали бы вы, с какой самозабвенной отдачей пела она Концертную арию Моцарта, как, разбегаясь по гамме, легко и грациозно брала запредельное «соль» третьей октавы!

А вот музыка, созданная столетием ранее, в XVIII веке, в оркестровом наряде своего времени гораздо полнее раскрыла не только собственную стать, но и душу. Протяженная Сюита Рамо, составленная из фрагментов его опер, оказалась поразительно живой и не только величавой, шикарной, изысканной (как стереотипно характеризуем мы придворный французский стиль), но и сердечной, наивной, глубокой, обобщающей.

Самым интригующим пунктом программы оказалась великая Героическая симфония Бетховена, созданная на рубеже XVIII–ХIХ столетий, существом своим устремленная в будущее, но в данном случае возвращенная к истокам. Однажды в Англии мне довелось слушать бетховенскую Девятую в аналогичной «реставрационной» версии – впечатление было глубоко разочаровывающее. Нынче же все сложилось по–иному. В современной трактовке с первых мгновений Героической симфонии вы бываете вовлечены в атмосферу борьбы. А у Брюггена поначалу – идиллия, буколическая сцена. И очень постепенно над мирным пейзажем сгущаются облака и начинается гроза. Непривычное звучание натуральных деревянных труб и валторн ведет к тому, что в общем звуковом узоре одни линии затенены, другие неожиданно разгораются, и возникает совершенно причудливая колористическая сфера, в которой каждый новый этап бури (а это, конечно, прежде всего буря душевная) потрясает своей неожиданностью и – в данном звуковом масштабе – грандиозностью.

«Оркестр XVIII века» не поражает, подобно первейшим симфоническим коллективам, вышколенностью и дисциплиной. Встречались и шероховатости, но они не огорчали – более того, придавали некое обаяние подлинности этому необыкновенно живому диалогу нынешнего и давно минувшего времен, к которому и мы оказались причастны.

Михаил Бялик