«Санкт-Петербургские ведомости», 16 октября 1998

«Светлые вечера»

Некоторое время назад, находясь в Лондоне, я попал на концерт одного из ведущих английских оркестров в зале знаменитого Центра искусств Барбикан. Дирижировал Евгений Светланов, солистом – в Третьем фортепианном концерте Рахманинова – был Евгений Кисин, юный романтик, сосредоточенно–серьезный, элегантный, стройный, с утонченным профилем и копной густых волос.

Публика тепло настроилась на то, что сейчас под его пальцами рояль превратится в эолову арфу и польются в зал звуки – под стать облику Жени – изысканные и поэтические. И когда, едва слышно, «запел» он старинный церковный мотив, исполненный скрытого страдания, а потом мотив этот стал разрастаться, наливаясь мощью колокольных звонов, и разверзлась бездна мятежных страстей, и разгорелась битва Отчаяния и Упования, и после долгих и драматичнейших перипетий громоподобные аккорды возвестили, что победила Надежда, – аудитория пережила потрясение. Шок от несоответствия ожидаемого и услышанного, несовпадения наружности артиста и его искусства сменился необычайным возбуждением, каким–то неистовым, мистическим восторгом. Когда после окончания Женя, все такой же невозмутимый, непроницаемо–строгий, вышел кланяться, таща за собой снисходительно улыбавшегося дирижера, люди вскакивали с мест, что–то восклицали, топали, свистели, размахивали руками.

Кисин действительно играл превосходно. Но лишь профессионалы могли оценить, сколь велика в этом триумфе была доля Светланова. Стоя за крышкой рояля и спрятанный таким образом от публики, он повелевал развертыванием звуковой драмы, задавая ритм, постоянно обновляя импульсы, исподволь готовя кульминации, разражавшиеся могучими тутти рояля и оркестра. Талантливый солист радостно подчинялся его «режиссуре». Впрочем, во втором отделении вечера, когда блистательно прозвучала музыка балета Стравинского «Жар–птица», слушатели сполна могли осознать, что за уникальный мастер стоял в тот вечер за пультом.

Светланова принято именовать дирижером-драматургом. В подтверждение того, что это справедливо, – еще одно впечатление, разделенное многочисленными петербуржцами. Четыре года назад Валерий Гергиев пригласил старшего коллегу продирижировать в Мариинском театре «Псковитянкой». Ею Евгений Федорович более сорока лет назад дебютировал в качестве начинающего дирижера–стажера в Большом театре, который с детства был ему родным (артистами Большого были его родители) и который ему впоследствии довелось возглавить как музыкальному руководителю. Оперный первенец Римского-Корсакова для него – как первая любовь. Маэстро давно хотелось вернуться к этой партитуре. И хотя «Псковитянка» была одним из наиболее стабильных спектаклей в репертуаре Мариинки, Светланов репетировал много и тщательно, приобщая солистов, хор и оркестр к своему слышанию партитуры. Он добивался того, чтобы каждое пропетое слово было услышано в последнем ряду, и для этого умерял звучание аккомпанирующего оркестра. Зато, когда в симфонических эпизодах оркестр вырывался наружу, эти звуковые протуберанцы своей яркостью ошеломляли. Драматургические узлы были высветлены и представали необыкновенно рельефными. Трагедия поверженного вольного города и его завоевателя Ивана Грозного, чьей жертвой стала родная дочь, потрясала заключенной в ней надвременной, всечеловеческой болью.

У Светланова – особая приверженность к русской эпической опере. Ее величайший шедевр «Сказание о невидимом граде Китеже» Римского–Корсакова – одновременно высочайшее достижение интерпретаторского искусства дирижера. Он сам – сродни богатырям из русского эпоса и статью своей, и духом, и поступками. Человек он мятущийся, подверженный стихийным порывам, но способный могучей волей усмирять их. В своих воззрениях и деяниях он следует собственному представлению об истине и чести, которое не поддается воздействию, давлению извне. Он замечательный дирижер потому, что гораздо больше, чем дирижер, – композитор, великолепный пианист (кстати, в Третьем рахманиновском концерте он превосходно играл и сольную партию), оригинальный музыкальный писатель и рассказчик. Дирижирование – лишь одно из проявлений его всеобъемлющей музыкальности.

На симфонической эстраде Евгений Федорович остается дирижером-драматургом. Музыкальные темы олицетворяют характеры людей, обычно им укрупненные, и их судьбы, чаще всего значительные и заранее непредсказуемые. Следить за разворотом событий в инструментальных драмах – необыкновенно увлекательно. На родине и в мире он ценим прежде всего как глубочайший знаток и интерпретатор русской симфонической и вокально-симфонической музыки. В 1965 году он возглавил Государственный академический симфонический оркестр СССР – ныне Госоркестр России, и репутация блистательного инструментального ансамбля прочно сохраняется за артистическим коллективом. С ним Светланов исполнил и записал все оркестровые творения Глинки, Даргомыжского, Балакирева, Бородина, Римского–Корсакова, Мусоргского, Чайковского, Рахманинова, Скрябина, Стравинского, Мясковского, Прокофьева, Шостаковича, Свиридова и очень многих современных композиторов. Так возникла грандиозная, не имеющая аналогов антология русской симфонической музыки – благородное приношение мастера своей родине. Он тонко ощущает особенности национальных композиторских школ, скажем французской, замечательно играя сочинения Франка, Дебюсси, Равеля, Онеггера, Мессиана. Возглавляя московский коллектив, он одновременно осуществляет руководство Королевским оркестром Нидерландов, связан постоянным сотрудничеством с рядом оркестров Великобритании, Швеции, США и других стран. Захваченный в последние годы творчеством Малера, он в свои приезды в Петербург представил нам в Шестой, Седьмой и Девятой симфониях доказательства глубокого постижения его мироощущения. Шесть лет назад, во время последних гастролей светлановского оркестра, маэстро открыл нам не исполнявшиеся тут ранее Четвертую симфонию шведа Альфена и монументальное сочинение классика бразильской музыки Вила–Лобоса «В лесах Амазонки».

Вот и нынче светлановцы приезжают в Петербург с на редкость разнообразными программами выступлений. Русская музыка – любимая и замечательно исполняемая дирижером Вторая симфония Рахманинова и Фантазия Чайковского для фортепиано с оркестром при участии пианиста Владимира Овчинникова – прозвучит в Большом зале Филармонии 20 октября. Этому вечеру будет предшествовать 18 октября концерт еврейской музыки, где представлены сочинения композитора из Израиля Бен Хаима, жившего в Швейцарии и США Блоха и петербуржца Фалика. В заключительном концерте 22 октября под названием «Шлягеры уходящего века» оркестр, певцы Лариса Долина и Александр Градский и пианист Валентин Тернявский исполнят среди прочего произведения Гершвина, Бернстайна, Леннона. В дополнение к этим трем программам прозвучит еще одна, камерная, 21 октября в Малом зале Филармонии в исполнении инструментальных коллективов из состава оркестра Светланова. Нынешние гастрольные концерты – подарок питерским любителям музыки от дирижера к его 70-летию.

Михаил Бялик