«Невское время», 26 декабря 1998

«Спеть все!»

Это, наверное, – первая заметка о певице Галине Сидоренко, хотя по окончании консерватории она уже несколько лет выступает на сценах и концертных эстрадах Петербурга и у нее тьма поклонников. Галя – из породы одержимых. Впечатление такое, что она жаждет исполнить все женские (и травестийные мужские) оперные партии, концертную литературу всех жанров, стилей, на всех языках. Она не гнушается петь перед небольшой аудиторией, скажем, в музыкальном салоне музея или лицея – хотя не раз уже участвовала в интерпретации кантат и ораторий в Большом зале Филармонии. С радостью выходит на сцену камерного театра «Санкт-Петербургъ Опера» в роли Ольги в «Евгении Онегине» или Музыкального театра Консерватории в роли Дорабеллы в опере Моцарта «Так поступают все» – хотя последние несколько сезонов занята в репертуаре Мариинского театра.

У нас любят «стенобитные» голоса, их обладатели легко сокрушают заслоны на пути к карьере. У Сидоренко же, певицы лирического дарования, голос мягкий, теплый, выровненный во всем диапазоне, что служит показателем отменной вокальной школы, таких певцов больше ценят на Западе. Впрочем, Галина своей настойчивостью и целеустремленностью постепенно побуждает и отечественных продюсеров воздавать ей должное. Ее карьера развертывается неторопливо, однако же – по восходящей. Нынешний год был для нее особенно успешным: на недавней премьере моцартовской «Свадьбы Фигаро» в Мариинке она предстала в любимой своей роли Керубино, а на конкурсе «Берег надежды» в Болгарии завоевала лауреатство.

И вот на днях – первый ее сольный концерт в святая святых – Малом зале имени Глинки Петербургской филармонии. Галина рискнула весь вечер петь в сопровождении гитары. И хоть «при инструменте» находился признанный молодой мастер Михаил Радюкевич, опасность однотонности и маломощности аккомпаниаторской поддержки все же существовала. Певица преодолела ее, максимально разнообразив панораму представленных стилей. Начав со старинных итальянских арий, она затем перешла к раннеромантической немецкой и австрийской песне, потом обратилась к русскому городскому романсу и закончила знойными испанскими танцевальными мелодиями. В сопоставлении контрастов были и логика, и стройность замысла, изобличавшие в артистке врожденный вкус. Этот вкус, строгий, петербургский, присутствовал во всем – в сосредоточенности певицы на внутренней сути поэзии и музыки и пренебрежении соблазнительными, но поверхностными эффектами, в эмоциональной сдержанности, в скупости жеста. Порой даже хотелось, чтобы благородный академизм ненадолго отступил под напором трепетного, горячего чувства...

Концерт, продемонстрировав высокий артистический уровень молодой солистки, обнаружил также, что ее таланту есть еще к чему стремиться.

Михаил Бялик