«Невское время», 22 мая 1999

Большая жизнь Малого зала

Среди бережно хранимых филармонических, театральных программок есть и эта – 15 мая 1949 года, открытие Малого зала Филармонии имени М. И. Глинки.

Нас, 13–14-летних учащихся музыкальной школы, привели туда педагоги. Не только мы, но и наши учителя мало что знали тогда о далеком прошлом «зала госпожи Энгельгардт». Но отлично помню, что, наряду с рассказами о блокадной премьере Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича, нас поразили их воспоминания о непрекращавшихся в осажденном городе камерных концертах. Оказалось, не только симфонии Бетховена и Чайковского противостояли вражескому нашествию, но и хрупкая лирика романсов Глинки. В голодные и холодные блокадные дни в заброшенном камерном зале на углу Невского и Садовой (там, где теперь Театр кукол имени Е. С. Деммени) – одном из самых простреливаемых немецкими снарядами мест – проходили концерты скрипачей, пианистов, вокальные вечера, сопровождаемые к тому же выставками гравюр и акварелей Рудакова, Конашевича, Остроумовой-Лебедевой...

Зал, которому дано было при рождении имя Глинки, открылся его Большим секстетом. Во втором отделении в исполнении Натальи Шпиллер и Ивана Петрова звучали романсы Глинки, Чайковского и Шапорина. А в третьем отделении грандиозного концерта-открытия камерный состав филармонического оркестра (заслуженного коллектива республики) под управлением Николая Рабиновича сыграл Струнную серенаду Чайковского. Это был мощный вступительный «аккорд», за которым последовали концерты, предвещавшие славное будущее Малого зала. Уже через день, 17 мая, – божественный дуэт Нины Дорлиак и Святослава Рихтера. То был их первый концерт в Ленинграде. И снова: Глинка, Римский-Корсаков, Мусоргский, Прокофьев...

На последнем имени задержимся: это имя из списка. Шел страшный 1949-й, Прокофьев в одном ряду с Шостаковичем, Ахматовой, Зощенко, Эйзенштейном, Михоэлсом... – в списке всего самого лучшего, самого талантливого в отечественной культуре, среди тех, кого шельмовали, запрещали, высылали, изымали из культурного обихода (да что там – из самой жизни!). Спеть прокофьевского «Гадкого утенка», пророчить ему во всеуслышание судьбу «прекрасного лебедя» – тогда было гражданским поступком. Пусть даже и разрешенным, «литованным»!

Вслед за Дорлиак и Рихтером открыл Малый зал для себя (и для нас, слушателей) Дмитрий Журавлев, изумительно читавший Пушкина и Маяковского. А на закрытии самого короткого в истории Малого зала сезона – 1 июня 1949 года свое тридцатилетие отпраздновал старейший камерный ансамбль – квартет имени Глазунова. Открытия продолжились и с началом следующего сезона: Лев Оборин и Давид Ойстрах сыграли сонаты Бетховена, а вместе со Святославом Кнушевицким – трио «Памяти великого артиста» Чайковского. Пели Зара Долуханова, Борис Гмыря, Наталья Рождественская (ей аккомпанировал сын, восемнадцатилетний студент-очкарик Геннадий Рождественский). Играли Владимир Софроницкий, Генрих Нейгауз, Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Даниил Шафран, Мстислав Ростропович... назвать все имена невозможно!

Выходили на сцену Малого зала наши великие (да, да, великие!) квартеты имени Бетховена, имени Большого театра, имени Бородина, совсем еще юный Квартет Ленинградской филармонии – будущий прославленный Квартет имени Танеева... Их усилиями, заботой и попечением Евгении Владимировны Шнеерсон, первого художественного руководителя Малого зала, этот глубочайший, интимнейший музыкальный жанр стал с тех пор любимым на всю жизнь...

Здесь прошли незабываемые премьеры вокальных циклов Шостаковича «Из еврейской народной поэзии» и Свиридова на стихи Бернса, здесь впервые прозвучали почти все квартеты и вокально-инструментальные ансамбли Шостаковича. В 60-е – 70-е годы наступил подлинный расцвет Малого зала, которым мы обязаны Ирине Николаевне Семеновой, с конца 50-х возглавившей художественное руководство. Ее безупречный вкус, эрудиция, терпение и такт в обращении с исполнителями и композиторами сделали Малый зал излюбленной концертной площадкой музыкантов, а Ленинград, не побоюсь высокого слова, – крупнейшим центром, столицей камерной музыки. На сцену Малого зала выходили новые поколения блистательных артистов: Наталия Гутман и Элисо Вирсаладзе (их недавний концерт в Малом зале живо воскресил атмосферу тех лет!), Алексей Любимов и Евгений Нестеренко, Гидон Кремер и Григорий Соколов – называю для примера эти имена, разумеется, не все из достойных.

Ничуть не меньше посетителей концертов в «зале госпожи Энгельгардт», рукоплескавших Ференцу Листу, Кларе Вик, Полине Виардо, мы можем гордиться тем, что присутствовали на авторских вечерах Дмитрия Шостаковича и Бенджамина Бриттена, на концертах Анни Фишер и Глена Гульда, на премьерах сочинений Галины Уствольской и Альфреда Шнитке, Сергея Слонимского и Бориса Тищенко... А разве можно забыть такое чудо, как ансамбль «Мадригал» под руководством Андрея Волконского, выдающегося клавесиниста и композитора!

И вот главное: Малый зал создал, воспитал своего слушателя, свою чуткую, квалифицированную, по уверениям многих музыкантов, лучшую в мире аудиторию. В 80-е годы Наталья Михайловна Еремина, тогдашний художественный руководитель зала, предприняла попытку расширить круг любителей камерной музыки с помощью телевизионных абонементов. Сегодняшние проблемы Малого зала – общие для всей нашей культуры – и, прежде всего, это проблема «завоевания» новых поколений ценителей прекрасного.

Во вторник, 25 мая, культурный Петербург отпразднует полувековой юбилей музыкального очага, огонь в котором, верится, никогда не погаснет. Большая жизнь Малого зала продолжается!

Иосиф Райскин