«Невское время», 3 июня 1999

Музыкальный сюжет в точке золотого сечения

К четвертому концерту фестивальный сюжет «Музыкального Олимпа» перевалил за точку золотого сечения и неудержимо устремился к финалу – двум последним вечерам в Эрмитажном театре. Стало возможно с уверенностью говорить о том, что фестиваль удался: среди десятка выступивших молодых артистов блеснуло два-три истинных таланта, а концерт итальянского «Трио ди Парма» и дирижерское искусство англичанина Пола Мэнна подкупили особой музыкальностью и мягкой, рефлексирующей исполнительской манерой. В Большом зале Филармонии вновь демонстрировали свое мастерство молодые победители – на сей раз питерцы, лауреаты недавно завершившегося конкурса дирижеров имени Прокофьева.

34-летний Александр Сладковский и 22-летний Туган Сохиев, разделившие пьедестал почета (2-е место) на Прокофьевском конкурсе, и на концерте выступили вместе: Сладковскому было отдано первое отделение концерта, Сохиеву – второе. И оба они, не посрамив только что полученного лауреатского звания, выказали себя настоящими профессионалами. При том что дирижерские манеры у них очень различались: манеру Сладковского, ученика профессора Владислава Чернушенко, отличал взвешенный рационализм, а экспансивная, юношески пылкая натура Сохиева самозабвенно отдавалась музыкальному потоку, электризуя и вдохновляя оркестр.

Увертюра к «Набукко» Верди, полная изумительных, завораживающих мелодий и «взрывных» кульминаций, получилась у Сладковского блестяще: рельефно, сочно, с точно выверенным звуковым, динамическим и темповым балансом. Последовавший за нею Виолончельный концерт Элгара в исполнении мастеровитого Эмиля Ровнера, ученика Ивана Монигетти, прозвучал более спокойно и размеренно.

Во втором отделении концерта на эстраде появился японец Такеси Какехаси. Японский пианист еще в 5-летнем возрасте лишился зрения в результате автокатастрофы. Однако слепота лишь обострила внутреннее зрение и внутренний слух музыканта. Такеси – судя по его игре – словно живет в своем, закрытом от грубых внешних воздействий мире, где все хрупко, прозрачно и совершенно. Музыка же помогает сотворению этого мира; потому фортепианный концерт Равеля, с его хрустальными звучностями, прозвучал в его исполнении не совсем по-импрессионистски, скорее по-шопеновски, очень мягко. Сыгранные на бис Ноктюрны Шопена лишь утвердили в первоначальном впечатлении: перед нами был музыкант с очень тонкой душевной организацией – настоящий шопеновский пианист.

Тугану Сохиеву, ученику профессора Мусина, аккомпанировавшему в концерте Равеля, выпала нелегкая задача: постараться не сломать, не нарушить хрупкое равновесие, установившееся между оркестром и фортепиано. Вступления пианисту Туган задавал, легонько постукивая палочкой по крышке рояля. И, несмотря на тотальную противоположность исполнительских темпераментов пианиста и дирижера, они смогли прийти к гармоническому согласию. Ибо и тот и другой весьма бережно отнеслись к авторскому тексту и оба оказались потрясающе музыкальны.

Словом, четвертый концерт фестиваля и по композиции, и по качеству исполнения оказался исключительно удачным. Будем надеяться, что и два оставшихся концерта «Олимпа» в Эрмитажном театре станут не менее интересными.

Юлия Назарова