Ульянов Михаил Александрович – актер.

В 1946 году уроженец сибирской деревни, до 15 лет не видевший ни одного театрального представления, ученик Омской театральной студии, куда уехал из дома с одним мешком картошки, Михаил Ульянов добрался до Москвы и с треском провалил экзамены в два театральных ВУЗа: талант его не разглядели ни в Студии МХАТ, ни в Щепкинском училище. Случайно узнав от знакомых о существовании еще одной Школы – при Вахтанговском театре, Ульянов отправился туда, и наконец прошел конкурс, как считал сам – по случаю:

«Судьба опять благоволила ко мне. Вахтанговский театр во время войны был в эвакуации именно в Омске... И когда в 1947 году после возвращения в Москву вахтанговские мэтры набирали первый послевоенный курс в Щукинское училище, они вряд ли могли отказать омскому пареньку... А будь я родом из Хабаровска или Уфы, возможно, получил бы от ворот поворот».

Дальше были десятки ролей на Вахтанговской сцене, которой актер не изменит никогда, а в 1987-м возглавит театр. На экране создал больше 70-ти кинообразов, лучшие из которых становились сгустком трагедии эпохи, о которой шла речь в картине, – заплутавший ли Дмитрий Карамазов из фильма Ивана Пырьева, или генерал Чарнота, разгуливающий в одних кальсонах по Парижу, «ворошиловский стрелок», вынужденный сам вершить «правосудие», или исчезнувший с радаров ветеран Иван Дьяков из «Сочинения ко Дню Победы». Как бы ни менялась страна и, соответственно, ее кинематограф, Ульянов оставался на виду у кинозрителей, востребован у режиссеров.

Крестьянский сын, он играл на театральных подмостках древнеримских императоров, шекспировских королей, в театре и кино – советских вождей и генералов, одного только Георгия Жукова – почти 20 раз. В «ловушку» единственного образа, к счастью, не попался. Среди его героев были и заблудшие мужья, и карьеристы-драматурги, и даже – коренной сибиряк! – Тевье-молочник: те, кто видели в этой роли самого Соломона Михоэлса, признавали – у Ульянова вышло по-другому, но не менее гениально.

Коллега артиста, Алексей Баталов писал о нем:

«Когда он играл, герой его казался совершенно живым человеком. Ни на сцене, ни в кино он не выделывался, казалось, он не использует никакие приемы, выразительные средства, а – живет!».

О том, какими приемами все же доводилось пользоваться, чтобы «жить» на экране и сцене, Михаил Ульянов написал в книгах – «Моя профессия», «Работаю актером» и других.

Посетители Большого зала Ленинградской филармонии слышали его неповторимый, сорванный специально в юности, чтоб не «пищать дискантом», голос лишь однажды: в декабре 1981 года Михаил Ульянов читал здесь рассказы Василия Шукшина.

О. Р.