«Невское время», 28 ноября 2000

Воскрешение шедевра

Десятую симфонию Густав Малер сочинил, но не успел записать. Наверняка он слышал ее всю мысленно, в нотах же зафиксированы лишь две части из пяти. Остальные остались в эскизах. В 1924 году то и другое было опубликовано.

Наброски оказались подробными, в нотном тексте попадаются словесные признания, потрясающие заключенной в них болью: «Почто оставил Ты меня, Господи», – цитирует композитор из Евангелия восклицание обреченного на муки Спасителя. «Тут дьявол пляшет со мной», – написано в другом месте. В 60–е годы англичанин Д. Кук предпринял попытку на основании черновых заметок восстановить целое. Когда Рудольф Баршай, покинувший в конце 1970–х Москву и поселившийся на западе, продирижировал там Десятую в версии Кука, ему пришлось внести в партитуру обильные коррективы. И все равно многое его не устраивало, казалось робким, неполнозвучным. Постепенно он пришел к мысли самому заняться изучением эскизов и попытаться возродить малеровский замысел заново. Несколько лет назад он с волнением рассказывал мне об увлекательности и безмерной трудности этой работы. И вот она завершена.

Местом мировой премьеры была избрана Петербургская филармония, где еще в 30–е годы благодаря усилиям и энтузиазму И. И. Соллертинского и Д. Д. Шостаковича публика открыла для себя Малера и осознала его величие. Накануне нынешнего исполнения Десятой по доверительной просьбе крупнейшего венского издательства Universal Edition, владеющего правами на все сочинения великого австрийца, петербургское издательство «Композитор» в непостижимо короткий срок напечатало подготовленную Баршаем партитуру и оркестровые голоса.

В четверг знаменательная премьера, готовившаяся в нервозной, чуть ли не скандальной атмосфере (слухи об этом проникли в прессу), состоялась. На концерте, однако, все было чинно, маэстро и артисты Заслуженного коллектива России академического симфонического оркестра Филармонии демонстрировали взаимное почтение и общность творческих намерений.

Впечатление от целого оказалось очень сильным. Предваряя премьеру проникновенным словом, профессор Л. Е. Гаккель предупредил, что по стилю симфония делится надвое: первая часть – и все остальное. Не только, добавлю, по стилю, но, как показалось, и по художественной ценности. Цикл открывает грандиозное Adagio, поступь которого кто–то сравнил с хождением Данте и Вергилия по всем кругам ада. Но что очень важно, и остальные разделы воспринимались как написанные рукою Малера. И целое, как всегда у композитора, складывалось в концепцию, которую выразить можно лишь самыми общими словами: прощаясь с этой жизнью, такой ужасной и одновременно такой прекрасной, мы когда–то, возможно, позабыв о нынешнем существовании, вернемся.

Прозвучавшая версия – высокое достижение Баршая – исследователя, редактора, соавтора. Для Баршая–дирижера очень существенно было прежде всего, чтобы оркестр адекватно, без погрешностей воспроизвел нотный текст. Сосредоточившись на этом, маэстро сдерживал, может с излишней строгостью, готовый каждый раз прорваться наружу поток трепетных чувств. И тем не менее, повторюсь, впечатление от целого останется незабываемым.

Знаменательный симфонический концерт состоялся в рамках Всемирного конгресса «Итоги тысячелетия», устроители которого в унисон с публикой горячо приветствовали маститого маэстро и выступивший под его управлением артистический коллектив.

Михаил Бялик