«Коммерсантъ», 23 мая 2001

Петербургские композиторы попали в переделку

На фестивале «Петербургская музыкальная весна» в Малом зале филармонии выступила вокальная группа Remake. Аншлаг, количество цветов и бисов свидетельствовали о том, что директорат фестиваля сделал беспроигрышный выбор, украсив свою афишу «петербургскими мелодиями» в обработке Remake.

Remake – вокальный секстет: трое юношей и три девушки, по образованию дирижеры-хоровики. Впервые выступили вместе на консерваторском капустнике. Remake собирает полные залы в Петербурге и успешно гастролирует за рубежом. Remake – метод и стиль ансамбля, избегающего обозначений типа ретро-джаз и популярная классика. Аранжировки исполняет только собственные; поет также разнообразный репертуар, включая ренессансную полифонию.

Аплодисменты после первого номера были громче, чем обычно хлопают в конце концерта, после пятого номера начались овации. Да и кто мог бы эта спокойно вынести? Объявлена какая-нибудь запетая классика – и вдруг начинается черт знает что. В романсе Чайковского «Средь шумного бала» откуда ни возьмись объявляется таривердиевская мелодия «Я спросил у ясеня» из «Иронии судьбы», да так, как будто она здесь прописана – в точности, как герой Андрея Мягкова. К песне «Ой, цветет калина» нахально пристает «Каким ты был, таким ты и остался», благо автор (Дунаевский) и фильм («Кубанские казаки») один. А в «Лешем» Даргомыжского, где обитает нечистая сила, одна из трех ведьмочек – прекрасных, как булгаковская Гелла, – среди цоканья, причмокиванья и леденящих душу стонов произносит жуткое колдовское заклинание: «Парацетамол-упса!».

Во всем этом видна сильная капустная закваска, но от капустника Remake ушел далеко: стильные, элегантные, высокопрофессиональные программы привлекают не только остроумием неожиданных поворотов сюжета, но и качеством отделки, – как аранжировок Михаила Серкова, так и исполнения. По вертикали – это гроздья безукоризненно чистых аккордов, сливающихся в нежнейший джазовый флер, масса событий на разных этажах фактуры, по горизонтали – точность расчета композиции.

Участники ансамбля демонстрируют слегка застенчивый, но неотразимый артистизм и очевидные актерские данные. Вкупе с внушительным арсеналом вокальных приемов это позволяет им перевоплощаться то в военный оркестр («Блоха» Мусоргского – трубы, барабаны, оратор первомайской демонстрации «Здравствуйте, товарищи блохи!»), то в ВИА, то в инструментальный джаз-ансамбль. Все это – на пространстве от Михаила Глинки до Андрея Петрова и Леонида Десятникова, включая Соловьева-Седова, Гаврилина и Розенбаума (правда, с петербургскими классиками ХХ века Remake обошелся значительно осторожнее, чем с их предшественниками).

Remake выбрал актуальный способ поведения в современном музыкальном мире, перешедшем от «ремонта старых кораблей» (Стравинский) к многообразном ремейку. В этом смысле ансамбль предстает не только исполнителем «петербургских мелодий», но автором, компонирующим новое музыкальное целое, – то есть полноправным участником фестиваля, целью которого является панорама современного петербургского творчества.

Ольга Манулкина
Санкт-Петербург