«Вечерний Петербург», 11 сентября 2002

Темирканов с Малером открыли сезон с проблемы мироздания

В воскресенье Большой зал Филармонии открыл 82-й сезон Третьей симфонией Густава Малера со словами из «Заратустры» Ницше. Концертом-открытием по традиции дирижировал Юрий Темирканов.

Гигантское полотно-манифест Малера с крайне неконъюнктурной, некоммерческой философской программой – одним из духовных завещаний композитора – вновь дало понять меломану культурные предпочтения одной из ведущих музыкальных институций России: имя, традиция, концепция. Интегрировавшаяся в европейский контекст петербургская Филармония с опытом и энтузиазмом старого коллекционера издавна ориентирует массового слушателя на широкие интеллектуальные горизонты. Поэтому не Чайковскому, Шостаковичу, Глинке, Шнитке или Рахманинову – музыкальным экспертам по русским страстям – но Малеру, знатоку души европейской конца позапрошлого века, и было отдано полтора часа эфирного времени.

Впрочем, имя Малера вошло в историю Филармонии почти век назад, когда композитор приезжал в Петербург в качестве дирижера. И в лексиконе старого петербуржца-интеллигента, интересующегося проблемами мироздания, оно занимает одно из первых мест. И все же не будет преувеличением сказать, что в последнее время Малера в Петербурге изучают преимущественно по Гергиеву, чьей пассионарно-демонической дирижерской манере стиль позднего романтика особенно близок.

Главный дирижер Мариинки использует музыку Малера как повод для собственного творчества, всякий раз как будто заново переписывая, выкапывая из ее недр все новые смыслы. Склонности же и пристрастия Темирканова петербургскому меломану все труднее адекватно отследить и оценить. Ясно только, что дирижерский метод маэстро отличается умеренностью и толерантностью в обращении с шедеврами. В последние годы Темирканов стремительно приобретает статус легенды, все реже появляясь в Петербурге в связи с западной активностью.

Но симфония Малера со своим органическим эклектизмом (который когда-то был серьезным поводом для критиков) как нельзя более кстати подошла для первого концерта сезона: в ней вся эрудиция Малера-дирижера, весь словарный запас музыканта позапрошлого века. В бездонные смыслы «музыки мировоззрения» Темирканов не стал особенно углубляться, решив ровно и аккуратно прочитать многоканальную партитуру своего коллеги (Малер долгое время работал на посту дирижера Венской оперы) в жанре памятника. Он предпочел показать Малера как наследника венского классического симфонизма и фокусировался на четких и понятных очертаниях форте и пиано, на слишком спокойных и бесстрастных, несколько усталых темпах. Время симфонии было поделено антрактом, правда, не в пять минут, как того требовала авторская ремарка. Больше осознать происходящее заставила Марианна Тарасова, произнесшая в тихой кульминации четвертой части от лица ангела своим мистически-ночным меццо-сопрано сокровенное «О, Человек! Внемли!». Смешанный детско-женский хор (Академия культуры и Хоровое училище им. Глинки) обеспечил полный контакт со слушателем, укрепив его во мнении о пользе музыкального просвещения.

Миша Горн