«Коммерсантъ», 23 марта 2005

Ползком под клавесином закрыли фестиваль "От авангарда до наших дней"

В Малом зале Филармонии состоялся финальный концерт фестиваля "От авангарда до наших дней". Не сомневаясь в серьезности намерений Алексея Любимова, исполнявшего в первом отделении произведения Джона Кейджа и Уильяма Берда, приветствуя интеллектуально-шутовскую интонацию "Сказок дуновений" Александра Кнайфеля во втором, ВЛАДИМИР РАННЕВ счел концерт несколько хулиганским.

Первое отделение отдали Алексею Любимову, исполнявшему произведения Джона Кейджа и Уильяма Берда – современного американского авангардиста самого крутого замеса и английского клавесиниста XVI века, в свое время тоже новатора. Играл их знаменитый пианист очень хорошо. Но в сопровождении московской танцевальной труппы ZERO. Задрапированные в черное танцоры делали пассы руками и головой на манер то ли антропософской эуритмики, то ли приемов дыхательной гимнастики, выстраивали из собственных тел геометрические фигуры – круги, треугольники. Появлялись на сцене и многозначительно удалялись. И так все первое отделение, последний выход людей в черном был встречен публикой уже не без смеха. А расчет, надо думать, был на мистериальный эффект.

Во втором отделении экс-ректор Санкт-Петербургской консерватории Сергей Ролдугин хлопал в ладоши, топал ногами, профессор Олег Малов размахивал руками, забавно семенил по сцене, вооружившись палочками от детского барабана, певица Полина Ерцева ползала под клавесином и стучала колотушкой от большого барабана по клавишам челесты. Исполняли "Сказки дуновений" Александра Кнайфеля, и, несмотря на все изложенное выше, этот инструментальный театр оказался искусным и серьезным. "Сказки дуновений" составлены из нескольких частей, положенных на пушкинские "Сказку о попе...", "Признание" и "Блаженство". Господину Кнайфелю удалось соорудить из этого довольно пестрого хрестоматийного набора остроумно-печальную мелодраму, изысканную и ироничную. А пьеса "Сие дитя", выдержанная Олегом Маловым на предельном pianissimo, как раз и создала ту самую, искомую в первом отделении, мистериозность. В этих перевертышах и стоит искать главное хулиганство концерта, в котором оказалась разоблачена многозначительная серьезность, а из-за отчаянной шутовской маски прорывалось серьезное лицо.