«Невское время», 1 февраля 2006

Не метрономом единым...

Печка-буржуйка, около которой в годы ленинградской блокады грелся пианист Александр Каменский (1900–1952), собрала участников встречи из цикла «Шостакович и его современники» в музее «А музы не молчали...»

«Его музыкальное дарование было огромным», – писал дирижер Евгений Мравинский о профессоре Консерватории Александре Каменском, который в первую блокадную зиму был единственным в городе концертирующим пианистом. Он похудел на 43 килограмма, но это не сказалось на его творческой активности. Каждый вечер в течение получаса он играл у микрофона Ленинградского радио.

В Филармонии, где слушатели сидели в верхней одежде (Первый фортепианный концерт Чайковского был исполнен 14 декабря 1941 года, когда в зале было минус 3 градуса), Александр Дмитриевич выходил на сцену в концертном фраке, который стал достоянием музея. Как и рукавицы на волчьем меху, подаренные ему летчиками. А дочь пианиста, сотрудница Музея истории Санкт-Петербурга Надежда Быкова, передала музею еще одну семейную реликвию – блокадную шапку отца.

«Я не геройствовала, я жила», – сказала о тех временах Ольга Берггольц. Так жил и Александр Каменский, память о котором берегут юные петербуржцы.

Олег Сердобольский,
корр. ИТАР-ТАСС, – для «Невского времени»