«Time Out Петербург» № 4 (85),13–26 февраля 2006

Совершеннолетие Lege Artis (14.02.2006, МЗФ)

Камерный хор Lege Artis («По законам искусства»), основанный 18 лет назад преподавателем Музыкального училища им. Римского-Корсакова Борисом Абальяном, состоит не из вокалистов, а из дирижеров хора (в просторечии хоровиков или даже дирхоров). Это важно: хоровиков тоже учат петь, но не соло, а в хоре и ансамбле, что подразумевает более высокую степень музыкального интеллекта. Поэтому хор из дирижеров звучит лучше, чем хор из вокалистов-индивидуалистов – во всяком случае, в России. Абальян создавал хор, чтобы его студенты-дирижеры набрались опыта, но из учебного проекта вырос прекрасный коллектив. За два десятилетия через него прошло множество молодежи, состав обновлялся, как кровь, но хор остается узнаваемым. У него мягкий и теплый звук, идеальный для русской классики, стилевая гибкость и способность мощно выступить с симфоническим оркестром. Лучше всего Lege Artis поет классические ораториальные вещи вроде месс Моцарта и произведения современных петербургских композиторов: некоторые пишут специально для команды Абальяна. Многие «легeартисы» уже сами создали свои коллективы. Например, участники ансамбля Remake, который тоже примет участие в концерте, почти в полном составе до сих пор поют у своего учителя Абальяна.

Б. Ф.

Шнитке, Шнитке и Ивашкин (18.02.2006, МЗФ)

Виолончелист Александр Ивашкин – большой друг семьи Альфреда Шнитке, знаток его музыки, да и новой русской музыки вообще. Для него, как и для Ростроповича и Гутман, композитор писал специально. Ивашкин – толковый музыковед, что крайняя редкость среди исполнителей. Директорствует в основанном им Центре русской музыки в Лондоне. Но и про инструмент не забывает: записал для фирмы Chandos виолончельные концерты Прокофьева и Шостаковича. Пианистка Ирина Шнитке – вдова композитора, постоянная исполнительница его музыки. Послушать дуэт Ивашкина и Шнитке надо уже потому, что они эту музыку как бы из первых рук получили. Эта музыка на их глазах происходила с автором. Так что мемориальный концерт при всей точности игры будет иметь документальный характер – два свидетеля пришли рассказать, как все происходило. Наверное, вот как: композитор постоянно ощущал себя полем битвы добра и зла. Это интересное обстоятельство никак нельзя упустить при обращении к его музыке. Может быть, сегодня мало играют музыку Шнитке потому, что она, как говорят оркестранты, «об добре и об зле», а вовсе не об эстетике или качестве. А такой проповеднический пафос песком просачивается сквозь пальцы последних поколений. У Шнитке все ужасающе всерьез, все окончательно. В Шнитке нельзя поиграть и забыть, нельзя его держать за «искусство». Его обращение к классическому материалу никакой не постмодернизм (как у западных коллег), а проверка самого себя на прочность. Проверка, раз за разом дающая один и тот же результат: спасения не будет.

Б.Ф.

«Хармс в Филармонии» (24.02.2006, БЗФ)

Концерт, придуманный Константином Учителем, так и называется – «Хармс в Филармонии». Режиссер Александр Галибин из зала будет читать отрывки из «Дневников» поэта, а оркестр под управлением Федора Леднева – исполнять фрагменты произведений, которые Даниил Ювачев слушал в 30-е годы в Филармонии, – органные концерты Генделя, «Реквием» Моцарта, симфонии Малера и Шостаковича. И непонятно, что к чему выступает комментариями: то ли Хармс к Моцарту, то ли Моцарт к Хармсу. Поэт, сам музыкант-практик, доверял дневнику и аналитические разборы произведений с нотными примерами, и «дилетантские» парадоксальные оценки, пронзительные по остроте и наблюдательности. Он был постоянным прихожанином Большого зала, и для него, человека улицы, малоимущего и «плохо одетого» (он сам переживает по этому поводу, разглядывая окружающих его слушателей), это был «выход в свет». Вторым таким общественным мемориальным адресом является, кстати, цирк на Фонтанке – с той поправкой, что во времена Хармса на вечерние представления не пускались зрители моложе 18 лет. Но цирковой эксцентрики и перформансов, привычно связанных с именем автора «Елизаветы Бам» (вспомните голландский ансамбль Dе Kift, привозивший на «Окно в Нидерланды» оперу «Без четырех четыре»), на этот раз не будет. Будут произведения возвышенные и академические в аутентичной обстановке. В 20-30–е годы Ленинградская Филармония переживала расцвет: здесь выступают молодой Мравинский, Софроницкий, Браудо, Фриц Штидри, Курт Зандерлинг, Отто Клемперер. В зале – Мейерхольд, Шостакович, Шварц, Капица. Как слушатель Хармс всеяден, ему нравятся и осетинские лезгинки, и симфонии Малера. Он знает Хиндемита и Шостаковича – авангардную на тот момент музыку. Но особое место среди его пристрастий занимает Бах, что неудивительно: ближайший друг Хармса – философ Яков Друскин – страстный баховед, и эта музыка постоянно обсуждается и, что важно, играется на дружеских собраниях обэриутов. Друскин был отличным пианистом, Введенский пел, Хармс играл на рояле, фисгармонии, валторне. Музыка была частью их быта, а в языке ноты имели равные права с буквами. Хорошо, что Галибин не чтец и не актер; он будет не играть, а режиссировать концерт. Даже их физический тип немного похож.

Анна Петрова

Гутман и Вирсаладзе (25.02.2006, МЗФ)

Программа не объявлена, Малый зал, стало быть, предлагает идти просто на исполнителей. Ну и правильно. Что бы Гутман ни играла, она играет себя. Имеет право: кажется, выйди она на сцену просто поиграть гаммы или даже потянуть длинные ноты, все равно на ее упражнения соберется зал. Потому что Гутман очень искренняя. Она человеку из публики рассказывает про себя, про свою жизнь, про свое страдание. Так играл Святослав Рихтер, так играл покойный муж Гутман – гениальный скрипач Олег Каган; так сочинял тот же Шнитке, который очень любил семейный исполнительский дуэт Гутман–Каган. Элисо Вирсаладзе – специалистка по романтикам и особенно по Шопену. Манерой игры и обликом немного напоминает знаменитую швейцарскую пианистку Марту Аргерих. Стальная хватка, бравура, пафос – все налицо, но во всем этом мягкость и восковая податливость исполнителя, ведущего диалог со своими авторами. Вместе Гутман и Вирсаладзе – огонь и вода, спорящие по ходу исполнения. Спор давний, так как играют они друг с другом не один десяток лет.

Б. Ф.