«Известия», 15 февраля 2006

Моцарт без глупостей

Сегодня в Большом зале Московской консерватории выступает непревзойденная Анне-Софи Муттер. Двумя днями раньше немецкая скрипачка дала концерт в Большом зале Петербургской филармонии, который открыл ее громадный моцартовский тур этого года.

Знаменитый точеный стан, в течение нескольких десятилетий (на международной сцене Анне-Софи дебютировала в 13-летнем возрасте) навевающий романтические сравнения с изгибами прикладываемого к нему инструмента, производит обманчивое впечатление. На самом деле эта хрупкая на вид женщина могла бы, кажется, управлять страной (в последние годы она, кстати, серьезно занялась образовательными музыкальными программами). Такая в ее голове ясность, в движениях - твердость, а в получаемом музыкальном результате - невероятная позитивность и вечные ценности, не разбавленные никакими сиюминутными глупостями. Послушаете ее игру - и хорошее, умиротворенное настроение не покинет больше вас.

В Россию Муттер прибыла после долгого перерыва (лет десять назад Юрий Башмет вручал ей в Москве премию имени Шостаковича) с моцартовскими скрипичными сонатами, чрезвычайно трудными своей простотой и разыгрываемыми ею в этот юбилейный моцартовский год по всему миру по пять штук за вечер. Двум российским столицам достались два разных набора, в каждом из которых присутствуют ранние и поздние представители жанра. В случае с недолго пожившим Моцартом это, конечно, до некоторой степени условность, хотя акцентами питерской программы стала именно пара сонат (точнее, их вторых частей), принадлежащих к заключительному, венскому, периоду жизни композитора: фа-мажорная 1781 года с вариациями, трогательная наивность которых с подкупающей тщательностью и увлечением была рассмотрена со всех возможных сторон, и ля-мажорная 1787 года с ее скупой геометрией, ставшей еще более скупой, геометричной и соответственно выразительной. В остальных сонатах (до-мажорная, ре-мажорная, ми-бемоль-мажорная и ми-минорная на бис), относящихся к зальцбургскому периоду, тоже, впрочем, главным интеллектуальным лакомством оказывались вторые медленные части. Это понятно - там меньше нот и больше воздуха, которым можно распоряжаться по собственному усмотрению.

Хотя, конечно, справедливее было бы сказать - по взаимному согласию с пианистом, исключающему любое отклонение в сторону патетики, сентиментальности, театральности или сюсюканья. Несмотря на то, что хедлайнер проекта – Муттер, в данном случае она неотделимая часть годами настоянного ансамбля с американцем Ламбертом Оркисом (одновременно являющимся давним партнером Мстислава Ростроповича и свой лысиной и мимикой удивительно его напоминающим). Подобной слитности и чуть ли не единства вдоха-выдоха мы давно уже не слышали. И, именно отказываясь от собственного выпячивания, Муттер заставляет полный зал, не отрываясь, вслушиваться в сто раз уже слышанного Моцарта. Качество, отличающее примадонну от обычной звезды.

Екатерина Бирюкова