«Российская газета» № 43, 3 марта 2006

Чемоданное настроение
Александр Галибин пришел в Филармонию в образе Даниила Хармса

В афише значилось: «Хармс в Филармонии», зрителей набился целый зал. Но на сцене было пусто, лежал только большой коричневый чемодан. Затем вышел оркестр под управлением Федора Леднева. И только после этого в филармоническом зале появился знаменитый писатель, точнее, исполняющий его роль актер Александр Галибин.

Концерт начался, чемодан открыли, но мертвой старухи – по Хармсу, там не оказалось, только тексты и ноты. Галибин-Хармс пожал плечами и начал читать: «Из дома вышел человек с дубинкой и мешком...». Актер переглянулся с дирижером, достал из чемодана новый листок: «Лев Толстой очень любил детей...». Галибин вновь изобразил удивление и прочитал: «У Пушкина было четыре сына, и все идиоты...». Публика уже не могла терпеть – по залу прокатилась волна хохота.

Проект, придуманный Константином Учителем, посвящен Хармсу, писателю, музыканту, завсегдатаю Филармонии. В роли знаменитого писателя и поэта – популярный ныне режиссер и актер Александр Галибин. Он читает отрывки из дневников Хармса, так или иначе связанные с музыкой. А оркестр под управлением Федора Леднева исполняет произведения, которые Хармс слушал в Филармонии в 30-е годы: «Реквием» Моцарта, симфонии Малера и Шостаковича. При этом названия и авторы музыки отдельно не объявляются – все это есть в прочитанных Галибиным текстах. Иногда, впрочем, приходится уточнять: «Хармс полагал, что слушает пятую симфонию Малера, а на самом деле слушал симфонию номер один. Наверное, опоздал к объявлению об изменении в программе», – тут же, как бы со стороны, поясняет Александр Галибин. В Большом зале Филармонии вновь звучит музыка. И непонятно, что к чему выступает комментарием: то ли обэриут Хармс к Моцарту и Малеру, то ли наоборот.

Музыка вообще занимала большое место в жизни писателя и поэта. Хармс вполне сносно играл на рояле, фисгармонии, валторне. И в Филармонии он был частый гость. Хотя денег постоянно не хватало. В своих дневниках, которые теперь цитирует Галибин, Хармс указывает даже цену входных билетов: пять, семь, восемь рублей. И тут же, по соседству, писатель упоминает, что переделка костюма у портного стоит 70 рублей. А старинная фисгармония – копия с филармонической – продается в комиссионном магазине за 900! Но ее уже купили! Какой-то господин-товарищ, живущий в Песках. Идет подробный рассказ, как Хармс с друзьями едет на квартиру нового хозяина фисгармонии и пытается ее перекупить. При этом в кармане у писателя нет денег даже на хлеб. Да и выглядит он «неважно»: поеденные молью гетры, старый пиджак, ботинки с рваными шнурками, которые связаны узелочками.

Внешний вид – вопрос мучительный для писателя. Даже на концертах, внимая Моцарту, он страдает, что выглядит «как-то не так, не очень прилично, точнее, совсем нехорошо». И тут же, следующим абзацем, идет разбор услышанного произведения. Порой это подробный анализ. А иногда – короткая оценка дилетанта: «Слушал Малера, не понравилось». Хармс – форменный меломан, он обожает Баха, преклоняется перед Моцартом, знает Хиндемита и Шостаковича – авангардную на тот момент музыку. И тут же восхищается осетинской лезгинкой и песней восточных грузчиков. Экзотические распевы звучат на концерте, посвященном Хармсу, в записи, но филармоническая акустика позволяет – публика все равно в восторге. Разве что девушка в бельэтаже немного смущается: по ходу действия Галибин-Хармс сел рядом и даже устроил маленький скандал: это, мол, мое место, оно не может быть занято! У меня и билетик имеется! Сразу повеяло другим классиком – Булгаковым и его котом Бегемотом. Но тут удивляться не приходится, ведь совсем недавно актер исполнил роль Мастера. А потому, самое время вспомнить о рукописях. Ведь и полные музыкальных воспоминаний дневники Хармса, сгинувшего в начале сороковых в советской тюрьме, много лет хранились в чемодане на квартире его давнего приятеля. И широкой публике стали доступны совсем недавно.

Яна Зверева