Дмитрий Шостакович

Создатели фильма о выдающемся художнике — Дмитрии Шостаковиче (авторы сценария Г. Ягдфельд, А. Гендельштейн при участии Л. Белокурова, оператор Л. Зильберг, производство студии научно-популярных фильмов) назвали свою ленту эскизами к портрету композитора. Это определило и поэтику фильма, его некоторую фрагментарность. Но показывая зрителям наиболее характерные, этапные моменты жизни Шостаковича, авторы достигают большего, нежели простое воспроизведение биографии — они делают своих зрителей свидетелями и соучастниками таинства творчества.

Трудно рассказать о музыке, о ее рождении языком кинематографическим. Как часто авторы фильмов о музыкантах прибегали к приему поверхностному и внешнему: возникновение музыкальных образов сопровождалось зрительным рядом, представляющим бесконечные изображения природы, то бурной, то мирной в зависимости от характера музыки. Авторы фильма о Шостаковиче стремятся избежать этих традиционных штампов. Для них важно подсмотреть процесс творчества. Появляются повторяющиеся неоднократно кадры: Шостакович на репетиции, он слушает свою музыку, вновь переживая ее рождение. Камера оператора обращает наше внимание на утонченно-нервные руки композитора, останавливается на его лице, глазах.

Постановщики фильма вводят нас и в творческую лабораторию художника: мы становимся свидетелями вторичного рождения музыкальных образов, видим путь музыкального произведения — от композитора через исполнителя к слушателю. Самые последовательные и верные интерпретаторы произведений Шостаковича — Галина Вишневская, Святослав Рихтер, Евгений Мравинский, Мстислав Ростропович становятся непосредственными участниками и героями фильма.

Органично вплетаются в повествование и куски драгоценных старых лент. Мы видим совсем юного, девятнадцатилетнего Шостаковича, но уже автора прославившей его Первой симфонии, Шостаковича в совместной работе с Мейерхольдом и Соллертинским, Шостаковича в блокадном Ленинграде, пишущего свою Седьмую симфонию.

Великолепны кадры, трагические в своей лаконичной простоте: почти через четверть века в зале Ленинградской филармонии, где некогда состоялась премьера Седьмой симфонии, собрались немногие оставшиеся в живых слушатели и исполнители. Пустой зал, пустые кресла, несколько пожилых людей на сцене и в зале. У дирижерского пульта — Карл Элиасберг, дирижировавший симфонией в тот далекий 1942 год. И на сцене, на стульях, лежат инструменты тех, кто уже никогда не будет играть на них. Звучит тема нашествия. И по мере того как вступают те или иные инструменты, камера оператора останавливает наше внимание на скрипках, виолончелях, фаготах, альтах. Их владельцы уже никогда не вернутся, но музыка будет звучать вечно.

Шостакович — композитор-философ, композитор трагической темы, трагических коллизий. В его произведениях всегда борьба, всегда схватка полярных сил, борьба света и тьмы, добра и зла.

В раскрытии этой особенности композиторского дара Шостаковича — нерв фильма, напряженного и внутренне остродраматического, при всей, казалось бы, внешне бесстрастной документальности.

Авторы фильма строго отнеслись к отбору документов, выбору кадров: ничего лишнего, все скупо и лаконично. Но на экране живой Шостакович, наш современник, думающий, страдающий, обаятельно скромный человек, подчинивший жизнь творчеству и дарящий музыку свою человечеству.

Л. Викентьева