«Вечерний Ленинград», 14 ноября 1975 г.

НАЧАЛО МНОГООБЕЩАЮЩЕЕ

КОНЦЕРТНОЕ ОБОЗРЕНИЕ

НЫНЕШНИЙ филармонический сезон, едва начавшись, уже подарил ленинградцам несколько музыкальных вечеров, которые останутся в памяти как художественные события. По-особому значительными были первые в новом концертном году выступления Е. Мравинского. Под его управлением Академический оркестр Филармонии дважды исполнил Пятую симфонию Шостаковича и Шестую Чайковского. Эти концерты были посвящены памяти Дмитрия Дмитриевича Шостаковича.

За длительный срок — без малого сорок лет, — что Мравинский дирижирует Пятой, его трактовка претерпевала эволюцию. В чем-то новой она была и на этот раз. Две первые части можно было услышать, как повесть о юности. Жизненные конфликты герой симфонии принимает необычайно близко к сердцу, а готовность их разрешить не желает знать оттяжек. Нравственная бескомпромиссность, горячность и чуть наивное простодушие — такова первая часть. Вторая — ощущение легкости жизни, когда кажется, что иронией можно сокрушить опасность. Сыгранная очень сдержанно и энергично, эта часть утеряла присущие ей в иных трактовках маскарадную пестроту и лихость. Из-за строгости исполнения, некоторого приглушения колорита второй части как никогда впечатляюще прозвучала третья. Она рельефно выделялась как психологический и композиционный центр симфонии. В жизни человека произошли драматические события, и глубокое переживание сделало его взрослым, заставив проститься с иллюзиями. В финале господствует активная, действенная сила, рождающая движение поступательное и напористое, в котором вместе с героем участвуют людские массы. В активном стремлении преодолеть трудности и скорбь вновь возрождаются юношеские мечтания.

Шестую симфонию Чайковского, сыгранную во втором отделении, слушательское восприятие невольно сопоставляло, поэтапно, с симфонией Шостаковича. Ибо и она — рассказ о человеческой судьбе. И здесь — молодость, надежды, порывы, иллюзии, борьба. И здесь — тяжко разверзшаяся драма. Но она тут венчает повествование. Оттого Шестая симфония исполнена такой трагедийной скорби. В интерпретации Мравинского, сочетавшей страстность и трепетность чувства с величайшей собранностью (отчего чувство становилось сконденсированным), трагедийная мощь музыки потрясала.

К концертам, отзвук которых сохранит история музыки, конечно же, будет отнесен и вечер премьеры Альтовой сонаты Шостаковича. Дмитрий Дмитриевич хотел, чтобы премьера эта по традиции состоялась в его родном городе, и сам составил программу концерта: три инструментальные сонаты. Для слушателей они сложились в три главы человеческой жизни. Соната для виолончели и фортепиано (1934 год) была отлично сыграна А. Никитиным и Ф. Фондаминской, музыка пленяла юношеской целомудренностью. Зрелость и глубина драматической лирики полно раскрылись в проникновенной интерпретации Б. Гутниковым и Э. Жоховой Сонаты для скрипки и фортепиано (1970 год). И вот, наконец, Соната для альта и фортепиано (1975 год), последнее сочинение великого композитора. Посвященная альтисту Ф. Дружинину, она была исполнена им и пианистом М. Мунтяном прочувствованно, в благородной артистической манере. Произведение это озаряет мудрая просветленность. В Сонате, неповторимой по концепции и стилю, слышатся в то же время голоса гениальных предшественников Шостаковича, прежде всего Бетховена: мотив из «Лунной сонаты», словно свет месяца, отражается в сияющей глади музыки. После нескольких предыдущих сочинений Шостаковича, где запечатлены мучительные раздумья о смерти, неприятие ее, тут, хотя музыка и сохраняет глубокий внутренний драматизм, кажется, что зловещий образ отступил. Соната словно бы призвана была открыть новый этап в творчестве Мастера…

С музыкой Шостаковича связаны и другие яркие впечатления первых недель нового концертного сезона. Сюита для баса и фортепиано на слова Микеланджело Буонарроти в исполнении Е. Heстеренко и Е. Шендеровича. Пятнадцатый квартет, сыгранный квартетом имени Танеева, скрипичные концерты в интерпретации М. Ваймана (Первый) и Б. Гутникова (Второй). Шестая симфония под управлением Ю. Темирканова — все это были образцы исполнительского искусства высокого класса.

ДЕСЯТАЯ симфония Шостаковича явилась кульминационной точкой выступлений Лондонского филармонического оркестра. Это коллектив весьма высокой квалификации, с отличными исполнителями на деревянных духовых, сильной струнной группой. Во главе оркестра — один из виднейших современных дирижеров Бернард Хайтинк, знакомый ленинградцам по прошлогодним выступлениям с оркестром амстердамского «Концертгебау», которым он также руководит. Искусство маэстро подкупает гармонией чувства и интеллекта, ощущением внутреннего покоя. Но самые яркие моменты в четырех прозвучавших программах возникали как раз тогда, когда это ощущение покоя исчезало. Так было с симфонией Шостаковича, которой Хайтинк дирижировал с искренним волнением и воодушевлением.

Солистом в двух вечерах был пианист Джон Лилл, один из победителей IV Международного конкурса имени Чайковского. Двойственное впечатление оставило его выступление. Даровитый музыкант, он играл фортепианные концерты Брамса (№ 2) и Бетховена (№ 5) крайне просто, без тени актерства. И это, разумеется, хорошо. Но, стремясь к абсолютной объективности интерпретации, он словно бы подавлял в своем исполнении все личное.

Приезд Лондонского оркестра дал нам возможность познакомиться с сочинениями английских авторов: представлены были Воан Уильямс, один из виднейших композиторов XX века, мастера старшего поколения Уолтон и Типпет и 43-летний Гёр (приехавший на ленинградскую премьеру своих «Метаморфоз»). В каждом из произведений, написанных в разных стилевых манерах, ощущались и вкус, и отличный профессионализм (в частности, у Алекса Гёра, ученика знаменитого Мессиана — мастерство вариационных преобразований, звукового материала и тонкое чувство оркестрового колорита). В то же время ни одно из произведений не вызвало ощущения «первозданности», художественного открытия — о каждом из них можно сказать: оно написано в духе такого-то знаменитого композитора.

Поскольку речь зашла о зарубежных гостях, упомянем и другой очень хороший коллектив — Штутгартский камерный оркестр (ФРГ) во главе с дирижером Карлом Мюнхингером. Одна из программ была посвящена композиторам разных эпох, другая включала в себя грандиозный цикл Баха «Искусство фуги». Пожалуй, более совершенным было исполнение первой из программ: звучание оркестра пленяло мягкостью, естественностью фразировки, многообразием нюансов.

Ленинград ежегодно посещает большое число гастролеров — солистов из разных стран. Нынче к нам приезжали двое певцов, заслуженно пользующихся мировой славой: Рената Тебальди и Герман Прей. Завершив два года назад блестящую тридцатилетнюю оперную деятельность, Тебальди выступает теперь с концертной программой, составленной в основном из песен и романсов итальянских композиторов, которую она дважды исполнила в Большом зале. Ее голос, некогда критиками признанный самым красивым в мире, в значительной степени сохранил богатство тембровых красок. Пленяли одухотворенность каждой интонации, живая образность исполнения.

Герман Прей, баритон из ФРГ, с равным успехом поет на оперной сцене и камерной эстраде. В Малом зале имени Глинки он выступил в дуэте с превосходным, равным ему по артистическому рангу пианистом Леонардом Хокансоном в программе песен Шумана. Это было музицирование, отмеченное сценической раскованностью, органичностью и благородством.

ВОЗВРАТИМСЯ, однако, к концертам советских артистов. Каждый приезд Святослава Рихтера становится праздником для тех счастливцев, которым удается достать билет на его концерт. Недавно в Малом зале Рихтер выступил в новом для него ансамбле с молодым скрипачом Олегом Каганом. Они играли сонаты Бетховена. В этом очень слаженном дуэте Рихтер, разумеется, главенствовал. Могучая сила духа, взрывчатая энергия чувства и мощь направлявшей мысли были показателем тех предельных высот, каких может достигнуть искусство музыкальной интерпретации.

Из других филармонических вечеров хотелось бы упомянуть симфонический концерт под управлением А. Дмитриева, в котором после многолетнего перерыва прозвучала прелестная музыка Чайковского к весенней сказке Островского «Снегурочка». Атмосфера этого концерта была по-весеннему радостной, чему способствовали энтузиазм и мастерство исполнителей — хора любителей пения при Хоровом обществе, руководимого Е. Кудрявцевой, Академического симфонического оркестра и солистов Е. Гороховской и В. Смирнова.

Как обычно в наших обозрениях, мы особо акцентируем факты исполнения советской музыки, сочинений ленинградских авторов. Молодой пианист М. Золотарев в программу своего успешного концерта в Малом зале Филармонии включил Сонату Б. Клюзнера, почтив этим память недавно скончавшегося талантливого композитора. В Малом зале Консерватории состоялся вечер из произведений В. Волошинова. Во вступительном слове профессора А. Дмитриева были полно охарактеризованы плодотворная педагогическая деятельность Волошинова, воспитателя нескольких поколений композиторов, и его музыкальное творчество. Затем было отлично исполнено несколько сочинений: М. Вайманом и Н. Оксентян — монументальный Концерт для скрипки с органом, А. Мануховым и С. Лейферкусом — романсы, студенческим ансамблем — хоры.

Среди произведений Д. Прицкера особой известностью пользуются песни. «Летят белокрылые чайки», «Песня о баяне», «На реке Тобол» и другие в свое время получили распространение по всей стране. В большом концерте, состоявшемся в Доме композиторов и приуроченном к 75-летию Прицкера, были представлены и иные жанры его творчества: обаятельные романсы и фортепианная музыка, интересные сочинения для хора и ансамбля скрипачей. Впервые прозвучала сцена из оперы «Снег» (по Паустовскому). Были и другие премьеры, среди которых — новая песня «Тебе, Ленинград» на стихи С. Хольянова.

В Доме композиторов состоялись премьеры еще нескольких новых сочинений ленинградцев. Б. Тищенко исполнил свою Шестую фортепианную сонату. Две первые части пронизаны неуемным движением, одна — поступательным, волевым и строго организованным, другая — стихийным, вихревым. Движение это приводит к вершинной третьей части, которая воспринимается как диалог, порой переходящий в спор, о вещах высоких: о предназначении жизни, об истине. Соната отмечена огромной душевной силой, силой мысли.

В другом концерте в исполнении хора под управлением В. Нестерова прозвучала камерная кантата Т. Ворониной «Тристишие». Светлое ощущение, которое вызывает эта обаятельная музыка, связано не столько с применением традиционных в этих случаях средств выразительности (мажорный лад, подвижный темп), сколько с царящим в ней духом непрерывного обновления, игры художественного воображения.

В этом же камерном вечере квартет Ленконцерта познакомил слушателей с сочинением Д. Толстого — Квартетом памяти Н. П. Акимова. Композитора связывали с выдающимся режиссером годы сотрудничества: Толстой написал музыку к нескольким его постановкам. Отдельные разделы квартета, например, игривая вторая часть, воспринимаются как попытка запечатлеть портрет художника с его склонностью к острой шутке и парадоксу. Третья часть исполнена искреннего и скорбного чувства. Обрамляющие же сочинение крайние разделы словно передают атмосферу праздничного и беспокойного оживления, царящего в театре, и выражают мысль о том, что искусство, как и жизнь, в вечном и безостановочном движении.

Эти заметки о ярко и многообещающе начавшемся концертном сезоне мне хочется, однако, закончить критическим примечанием. Премьеры новых произведений состоялись лишь в зале Дома композиторов с его небольшой и в общем-то специальной аудиторией. Жаль, что в интереснейших программах Филармонии манящие слова «исполняется впервые» не встретились пока ни разу.

М. Бялик