«Ригас Балтс», 3 июня 1977 г.

Новая встреча с ЛАТВИЙСКИМ ИСКУССТВОМ

Академический хор Латвийской ССР под руководством заслуженного деятеля искусств Латвийской ССР И. Цепитиса принадлежит к числу известнейших в нашей стране. Его последние выступления в Ленинграде привлекли внимание любителей музыки стилевым разнообразием программ. Здесь были и редко звучащие произведения крупной формы мастеров XVIII—XIX столетий («Мессия» Генделя, «Глория» Вивальди, «Немецкий реквием» Брамса), и новые сочинения Дамбиса («Время борьбы и побед») и Салманова («Молодым»).

Монументальная оратория Генделя «Мессия» прозвучала под управлением Н. Ярви в сопровождении симфонического оркестра Эстонской ССР. К сожалению, трактовка дирижера не совпала с той, которая принята в Риге (ленинградцы имели возможность познакомиться с ней, слушая оркестр под управлением Э. Тонса). Н. Ярви стремится к пышности, яркости, темпераментности звучания, используя большой оркестр с обилием деревянных и медных инструментов (в редакции Моцарта) и пренебрегая краской пиано. А хор, в соответствии с авторским замыслом, поет в более приглушенной, камерной манере, пытаясь приблизиться по характеру звучания к тем сравнительно небольшим ансамблям, которые, в сопровождении скромного струнного оркестра, исполняли «Мессию» во времена Генделя.

В исполнении академического хора радует точная продуманность драматургического замысла. В первой части приглушенные краски передают светлое ожидание чуда, предвкушение радости. Во второй — звучание хора набирает силу, повествуя о страданиях, позоре и подвиге героя и утверждая торжество победы в звонкой «Аллилуйе». А в заключительной части хор, славя освобождение, звучит ликующе, но не крикливо — даже при столь мощном оркестре. При этом исполнению каждого эпизода присуще разнообразие оттенков. Особенно выразительно прозвучали быстрые, подвижные полифонические номера первой части — с четким вступлением и ясно прочерченной линией каждой хоровой группы, легкими, виртуозными пассажами, общей негромкой, светлой, прозрачной, звучностью, постепенным нарастанием и броскими кульминационными возгласами. Запомнились также контрастные номера второй части, следующие один за другим: насыщенный скорбью хор аккордового склада, с острым ритмом, энергичная, суровая фуга, ликующий хор со звонкими, стремительными пассажами. К недостаткам исполнения некоторых хоровых эпизодов следует отнести известную нивелировку тембров, а также кое-где жидковатое звучание мужских голосов (басов в нижнем регистре и теноров — в верхнем).

Квартет солистов выступил неровно. Лучший в настоящее время эстонский бас М. Пальм показался суховатым, недостаточно звучным в певучих эпизодах, хотя и легко справлялся с непривычными для современных низких голосов блестящими пассажами-колоратурами. Не вполне удачным было выступление Л. Андерсон-Силаре в светлой арии из первой части оратории — мало выигрышной, особенно при мощном оркестре, ограниченной лишь средним регистром, — недоставало разнообразия звучности, а в драматической арии второй части — напевности; добиваясь подчеркнутой выразительности, певица прибегала здесь к использованию речевого, декламационного начала, не свойственного стилю Генделя.

Светлый, прозрачный тембр голоса Л. Андрушевич, мягкая, приглушенная манера исполнения, красивое пиано как нельзя лучше соответствовали пасторальным, полным ожидания, радостных предчувствий ариям первой и третьей частей; особенно удалась певице виртуозная первая ария, в которой дирижер к тому же предложил чрезвычайно быстрый темп. Однако в избранной Н. Ярви редакции сопрано исполняют пять арий, и Л. Андрушевич трудно было добиться разнохарактерности звучания. Драматический речитатив и ариозо второй части, повествующие о муках и одиночестве героя, гораздо более насыщенно, мужественно, трагично звучат в варианте для тенора. В этом можно было убедиться на предыдущем исполнении «Мессии» Ленинградским камерным хором под руководством В. Нестерова: тогда эти эпизоды (вместе с двумя следующими, рассказывающими о смерти и бессмертии, которые Н. Ярви были вообще почему-то исключены), проникновенно спетые К. Заринем, стали подлинной кульминацией оратории. На этот раз К. Заринь выступил не менее удачно, продемонстрировав свое зрелое вокальное мастерство и тонкое чувство стиля. В его исполнении особенно порадовало разнообразие красок: были подчеркнуты прежде всего героические черты музыки Генделя, но при этом мощь и энергия сочетались с напевностью, а безграничное дыхание певца способствовало легкости звучания многочисленных виртуозных пассажей; они не являлись формальной данью блестящему стилю XVIII века, а были насыщены искренним чувством — то ликованием (в первой арии), то суровой угрозой (в последней).

Менее яркое впечатление оставила «Глория» Вивальди под управлением Л. Амолиня в сопровождении камерного оркестра Ленинградской филармонии. Более других запомнились печальный хор № 2, полный чистой, задумчивой лирики; мощный хорал № 9; заключительная двойная фуга, исполненная легко, с большим полифоническим мастерством; танцевального склада дуэт, где голоса солисток — Л. Андрушевич и Л. Дайне прекрасно сливались в негромких, прозрачных пассажах; скорбная ария с хором, спетая Л. Дайне очень тепло и музыкально. Следует отметить и выразительное исполнение партии органа О. Цинтыньшем.

Большой интерес у ленинградцев вызвала хоровая симфония П. Дамбиса «Время борьбы и побед». Хор ярко передал свойственные стилю композитора сложные гармонические комплексы и своеобразный, свободный ритмический рисунок в различных группах, прозрачную, красочную фоновую звучность и мощные радостные унисоны. Наиболее привлекательны две средние части: лирический центр произведения — «Прощальные слова валмиерского партизана», отличающиеся красивой песенной мелодией, которая была спета К. Заринем со сдержанной силой, и остро драматические «Анчупаны», воплощенные при помощи современных композиторских средств, с причудливым переплетением мелодических линий, — здесь особенно проявилось мастерство солистов М. Калнынь и К. Зариня.

А. Кенигсберг, кандидат искусствоведения