«Вечерний Петербург», 25 апреля 1992

Фестивальные фрагменты

Открытость настроения

Что такое фестиваль? В некотором смысле – игра. В этой игре слушатель становится своеобразным игровым полем – полем взаимодействия смыслов и культурных символов, точкой их взаимных отражений и превращений. В полной мере такой концепции соответствует программа концерта американского пианиста Джеффри Джейкоба «Музыка четырех континентов», состоявшегося 23 апреля в Малом зале Филармонии в рамках фестиваля «Музыкальная весна-92».

По словам самого музыканта, подбирая столь разнообразную программу (в нее вошла музыка девяти авторов), он не старался выстроить ее в соответствии с какой-либо единой идеей. Напротив, сопоставляя сочинения, написанные в разных стилях, манерах, созданные в различных частях света, он рассчитывал на слушателя, заинтересованно сопоставляющего услышанное, своим собственным восприятием устанавливающего для себя связи в том мимолетном – на один вечер – единстве, что складывается на его глазах и называется «концерт». Услышит ли он нечто общее между сочинениями, например, латиноамериканских композиторов и своих соотечественников? Обнаружит ли «притяжение» или «отталкивание» между музыкой разных поколений? Слушатель должен быть готов включиться в такую игру – и за это будет вознагражден.

Возможно, здесь сказывается композиторское отношение пианиста к музыке (он автор одного из прозвучавших в этот вечер произведений). Может быть, здесь более общая позиция: все имеет право быть – каждый сам находит, на каком месте быть и в каком качестве. Исполнительское мастерство Джейкоба, совершенное владение как традиционной фортепианной «палитрой», так и необычными приемами звукоизвлечения, широко применяемыми современными композиторами, позволяет ему выявить самые разные качества музыки. Здесь и жесткая моторика сонатины Геннадия Банщикова, и тонкий колорит «Ночных пьес» Питера Скалторпа из Австралии, мягкие полутени пьес Александра Радвиловича и ярчайшие контрасты во фрагментах из «Макрокосмоса» Джорджа Крама. Музыка последнего – одного из крупнейших американских композиторов, прискорбно мало исполняемого у нас, – стала, на мой взгляд, вершиной вечера. В ней живет та «детская радость звука», с которой обычно входит в музыку новизна, заставляющая всплеснуть руками и воскликнуть: «Как же я сам не додумался?» И не в том дело, что использована игра на струнах и другие приемы, изменяющие звук рояля, – это все знакомо. А в том, что здесь в невообразимых подчас звучаниях, их смешениях, мерцаниях и отзвуках живет восторг выдумывания и открытия: «Вот что такое, оказывается, рояль! Вот в какие пространства мы попадаем!» Это открытие инструмента и открытие мира – Макрокосмоса. Это и открытость миру — со всеми его фантастическими пространствами, пугающими символами и волшебными свечениями.

Такая открытость, говоря словами великого американского композитора Чарльза Айвза, открытость «тем урокам, которые нам преподает или которыми освящает нас природа, и которые жизнь и смерть перевели для нас», возможно, могла бы стать девизом всей программы концерта, подаренного нам Джеффри Джейкобом.

Александр Харьковский