«Смена», 10 июня 1992

Последний Дон Кихот

Сегодня исполнилось бы 85 лет Карлу Ильичу Элиасбергу.

Молодым читателям это имя, возможно, и незнакомо, но филармоническая публика довоенного и послевоенного Ленинграда высоко ценила и любила этого дирижера, юношески вдохновенного и в то же время глубоко мыслящего, тонкого музыканта, мастера, который радовал филигранной отделкой деталей, чистотой интонаций, оригинальной трактовкой произведений Бетховена, Чайковского, Брамса... И, наверное, нет ни одного блокадника, который не знал бы имени Карла Ильича Элиасберга и не чтил его память. Под его управлением 9 августа 1942 года из осажденного Ленинграда на весь мир прозвучала в исполнении легендарного оркестра Радиокомитета Седьмая симфония Д. Д. Шостаковича.

Сегодня о6 Элиасберге вспоминает руководитель музея «А музы не молчали», где собраны уникальные материалы о подвиге ленинградских музыкантов, Евгений Алексеевич Линд.

– Я познакомился с Элиасбергом в канун 50-х годов. Сразу почувствовал: с этим человеком нельзя быть несобранным, неточным, необязательным. О точности Элиасберга ходили легенды, и люди ленивые, неделовые, плохо воспитанные раздраженно нарекли это замечательное качество скучным педантизмом. Да, к нему нельзя было опоздать не только на минуту – на секунду, иначе вы рисковали увидеть его спину. Такой урок однажды получил и я. Он был человеком долга и дисциплины. При нем нельзя было говорить не то, что думаешь, проявлять к чему-либо показной интерес.

Во всем он был красивым и гармоничным человеком. Музыканты, которые с ним работали, могли бы привести множество примеров его доброты, внимания к людям в самые страшные дни блокады. Напомню хотя бы об одном эпизоде.

В феврале 1942 года Карл Ильич и его жена пианистка Надежда Дмитриевна Бронникова оказались в стационаре гостиницы «Астория» – оба в тяжелейшей дистрофии. Там их смогли поставить на ноги, и Элиасберг получил в Елисеевском магазине первый литерный паек: несколько видов круп (по 200 граммов) и кусочек мяса. Он был так слаб, что не мог нести этот пакет в руках, пришлось положить на саночки. Вспомним, что на первую репетицию Седьмой его самого привезли на санках и под руки подняли по лестнице в зал. Что же сделали, получив такое богатство, эти изголодавшиеся люди? Они пошли на Гороховую, к С. П. Преображенской, которая уже не вставала. Там сварили обед и накормили всю семью. Это спасло замечательную певицу и ее дочерей.

В окопах Ленинградского фронта, прибывавших из города, спрашивали: «Как там в Питере? Элиасберг все дирижирует во фраке с бабочкой? Ну, значит, все в порядке».

Его воля, его преданность искусству были беспредельны. Как вспоминала Н. Д. Бушен, в первые дни работы оркестра Радиокомитета музыкантов нельзя было узнать: это были качающиеся скелеты, которые с трудом держали в руках инструменты. И об этих днях Элиасберг писал: «Несмотря на трудную повседневную жизнь нашего коллектива, я не считал возможным какие-либо послабления в работе. Репетиции шли с полной нагрузкой. Пьесы прорабатывались до мелочей». Оркестр потерял 25 человек, погибших от голода, двое были убиты на фронте, и велика заслуга Элиасберга в том, что он сумел восстановить оркестр, разыскать и привлечь к работе лучших исполнителей.

– В музее «А музы не молчали» экспозиция, посвященная Элиасбергу, – одна из самых богатых и волнующих. Его концертный костюм, часы, дирижерская палочка, бесценные дневники – записи о каждом из блокадных концертов, которые вела Надежда Дмитриевна, награды, документы, фотографии и пресса тех далеких лет. Как все это оказалось у вас? Как складывались отношения Элиасберга со школьным музеем?

– Мы не сразу заслужили честь называться друзьями Карла Ильича. Он долго, не спеша, очень пристально к нам присматривался. Боялся – а вдруг это очередная кампания интереса к блокаде. Он прямо говорил нам об этом. Но постепенно дети согрели его сердце. Он попросил их найти девушку, которая 9 августа после концерта преподнесла ему чудесный букет цветов с вложенной в него запиской. «Представьте, – говорил он, вся земля в Ленинграде занята под огороды, откуда же такие цветы?» Через несколько лет мы нашли в Москве художницу Любовь Вадимовну Шнитникову-Жакову, фотография которой и ее рисунок того букета находятся в музее.

В День победы музей впервые собрал всех исполнителей Седьмой симфонии, работников радио, которые обеспечили трансляцию, и артиллеристов 42-й армии, которые 9 августа 1942 года не дали ни одному снаряду упасть на площадь Искусств. Слушая наших юных экскурсоводов, Карл Ильич волновался не меньше, чем они. С этого дня он стал самым преданным другом музея и постепенно начал передавать нам реликвии блокадных лет.

Вот история концертного костюма, в котором Элиасберг дирижировал исполнением 5-й симфонии Чайковского в сентябре 1941 года (концерт транслировался на Англию). Этот костюм был на Элиасберге и в ноябре 41-го, когда он дирижировал Девятой симфонией Бетховена. Хор, собранный из голодных, бледных как смерть певцов (пришлось гримироваться, чтобы не испугать публику), пел шиллеровскую «Оду к радости»!

Через много лет после нашего знакомства я все-таки решился попросить Карла Ильича подарить музею этот костюм. «Обязательно, – быстро ответил он, – я уже написал завещание. Он должен быть у вас, но когда меня уже не станет!». «Тогда, – сказал я, – пусть его как можно дольше не будет в нашем музее!»

Но 13 февраля 1978 года раздался телефонный звонок, и я услышал голос Надежды Дмитриевны: «Я должна выполнить распоряжение Карла Ильича, отдать концертный костюм, приезжайте...» Когда я вошел в квартиру на Фонтанке, Надежда Дмитриевна протянула мне телеграмму Евгения Светланова: «Умер последний Дон Кихот».

– Не за горами 50-летие первого исполнения Седьмой. Вы еще в прошлом году были озабочены тем, как и где отметить это событие. Так что же собираются сделать нынче музей и город?

– Недавно наши городские власти образовали комиссию для подготовки празднования этого юбилея. Первое, что мы намерены сделать, – это перенести прах Карла Ильича Элиасберга и Надежды Дмитриевны из крематория на Волково кладбище. Элиасберг заслужил право покоиться рядом с великими деятелями отечественной культуры.

Уже создается памятник дирижеру. Музыканты, знавшие Карла Ильича, жертвуют на его создание свои сбережения, ПОГК «Кузнечная», ее генеральный директор В. М. Степаненко безвозмездно делают гранитные плиты для облицовки постамента, за что мы, пользуясь случаем, выражаем им глубокую благодарность.

6 сентября в Большом зале Филармонии прозвучит Седьмая симфония. Состоится встреча с первыми ее исполнителями и защитниками нашего города, Приглашены ленинградцы, которые были в зале Филармонии ровно 50 лет тому назад.

А в руке у дирижера, по традиции, будет палочка Карла Ильича.

Записала Инна Селиванова