«Вечерний Петербург», 27 мая 1994

Поверх барьеров

Встречи с нашими соотечественниками, живущими или работающими за рубежом, стали постоянными и радостными явлениями многочисленных музыкальных фестивалей. Концерт в Малом зале Филармонии привлек внимание ценителей мастерства известного скрипача Марка Лубоцкого и пианистки Мары Медник, в 80-х годах по праву считавшейся одним из лучших аккомпаниаторов Ленинграда.

Программа концерта: 24 прелюдии для скрипки и фортепиано Николая Рославца, Элегия для скрипки соло Игоря Стравинского, Соната для скрипки и фортепиано Бэлы Бартока – в пересечении этих произведений прочитывается некий сюжет, объединенный темой эмиграции – внутренней, как у скончавшегося в безвестности в сумеречной Москве 1944 года Николая Рославца, или принявшей великолепные условные формы высокого космополитизма, жизни поверх барьеров стран и времен у Игоря Федоровича Стравинского, или эмиграция-эвакуация Бэлы Бартока, бежавшего в США от фашизма и умершего там в 1945 году...

Замечательно, что этот концерт дал повод для встречи на сцене двух русских музыкантов, ранее вместе не выступавших. Марк Лубоцкий уехал из Москвы десятилетия назад. Сейчас он приобрел все приметы удачно сложившейся западной карьеры – профессор Гамбургской хох-шуле, интенсивные гастроли, записи... Лубоцкий – активный пропагандист современной музыки, его исполнения произведений Альфреда Шнитке (многие из которых посвящены скрипачу) стали уже каноническими. Мара Медник в последние годы работает по контракту в Гамбурге, не оставляя участия в музыкальной жизни родного Петербурга, где она закончила Консерваторию у профессора Н. И. Голубовской.

В исполнении музыкантами прелюдий Рославца велико этическое начало. Николай Андреевич Рославец, композитор, пятидесятилетие со дня смерти которого исполняется в этом году, в течение многих десятилетий был неизвестен широкой публике. В конце жизни этот новатор, «русский Шёнберг», вернулся к «новой простоте» в духе Скрябина (раннего), может быть, Мясковского...

Эта музыка у нас исполнялась в последнее время. Но Лубоцкий и Медник, обратившись к ней, достигли проникновения в ее сокровенный смысл. Марк Лубоцкий исполнил ее, поразив миссионерским пафосом; глубине и проникновенности его игры сопутствовала особая значительность. Мара Медник была в дуэте равноправным партнером, ведущим напряженный по мысли и страстный диалог.

«Впервые имя Рославца я услыхал из уст Альфреда Шнитке. И тогда, в конце 60-х в Москве, и сегодня, в 90-х в Гамбурге, я преклонялся перед гениальностью этого композитора и поражался его трагической судьбе. Он был уничтожен, изъят из памяти – и не в последнюю очередь благодаря человеческому равнодушию. Только в последние годы усилиями исследователей музыкантов, живущих в России и на Западе, его музыка возвращается к нам. После концерта одна 84-летняя женщина (не музыкант) сказала мне: “Я словно ощутила еще раз эти годы – их ужас, но и их прекрасные мгновения тоже”. По-моему, лучше не скажешь» (Марк Лубоцкий).

Ольга Скорбященская