«Смена», 1 декабря 1994

В Петербурге не забыли о юбилее Шнитке

Постскриптум

Монографический концерт Альфреда Шнитке, состоявшийся в Большом зале Филармонии, стал одним из немногих ярких концертов, которые нечасто в последнее время случаются в Филармонии: исполнялась современная музыка, в афише были заявлены прекрасные исполнители – дирижер. Александр Титов, певица Елена Рубин, первый филармонический оркестр и хор Консерватории. Такой внушительный состав участников – теперь редкость; Филармония отговаривается нехваткой денег, все чаще заполняя зал серым потоком очень средних музыкантов, которые в былые времена не могли и мечтать об этой прославленной сцене. Престиж зала в результате несбалансированной репертуарной политики падает; все реже приезжают именитые гастролеры; сужается концертный репертуар...

На этом неблагополучном фоне концерт, посвященный юбилею Шнитке, казался пышным цветком, внезапно выросшим на истощенной почве. В самом деле, весь музыкальный мир отмечает 60-летие Альфреда Гарриевича: этот год объявлен «годом Шнитке», и одно перечисление посвященных ему фестивалей, концертов, статей и книг, научных конференций и других культурных акций занимает многие страницы зарубежных музыкальных каталогов и журналов.

Даже в Москве расщедрились на фестиваль: в октябре там звучали последние симфонии композитора, состоялась мировая премьера Пятого Concerto grosso. Петербург ограничился одним концертом; что ж, это лучше, чем ничего. Программа, правда, не блистала оригинальностью: Альтовый концерт (сочинение 1985 года) и все тот же неизменный «Доктор Фауст», ставший у нас чуть ли не визитной карточкой композитора и снискавший всенародное признание, будучи круто замешанным на музыкальном жаргоне нашей эпохи. Шнитке сознательно эксплуатирует здесь вульгарно-площадные интонации: цыганщина соседствует с типичной для него вальсовостью – и над всем царит необузданное танго. Добавьте броские оркестровые эффекты – и вы поймете, почему это сочинение «запрограммировано» на успех.

Так было и на этот раз: воодушевленная публика устроила овацию и сочинению, и артистам. Впрочем, это объективно совпало с качеством исполнения. Александр Титов продирижировал сложной партитурой кантаты внятно, ровно и выдержанно; неплохо звучал хор. А среди солистов особое внимание привлек совсем молодой Олег Безинских – контратенор, исполнивший партию «Сладкоголосого обольстителя». Студент Консерватории (класс Юшманова), он дебютировал в тот вечер – и удачно: чистый и звонкий, почти инструментально точный по интонации голос серебристого тембра свободно перекрывал все оркестровые напластования. Показалось, правда, что нижние ноты у певца менее определенны и подвижны; да и тембр нижнего регистра контрастно отличался большей матовостью. Очевидно, певцу еще предстоит «выровнять» голос.

Хороша была Елена Рубин – «жестокий каратель», другая ипостась Врага рода человеческого в кантате. Хороша, несмотря на то что пела в микрофон (как и предполагалось по авторскому замыслу), и звуковые колебания голоса в микрофонном звучании то и дело «гасились» оркестром. Микрофон здесь возник неслучайно: говорят, Шнитке, работая над сочинением, подумывал о том, чтобы поручить партию Алле Борисовне Пугачевой. Как он сам объяснял, ему нужен был эффект «воплощенной вульгарности». В последний момент, перед премьерой, Пугачева отказалась – и премьеру в зале Чайковского в 1982 году пела Котова, солистка Большого театра. Тогда же мы впервые услышали и Эрика Курмангалиева, голос которого еще был чист и юношески свеж; это выступление стало началом его карьеры.

Первое отделение концерта отличалось большей академичностью: Алексей Людевиг исполнил Альтовый концерт – сочинение в высшей степени драматическое и сумрачное – вполне профессионально и достойно. Быть может, чуть недостало непринужденности и свободы, эдакого исполнительского шарма. Движение музыкальной мысли в этом чрезвычайно философическом концерте – недаром крайние его части написаны в медленном темпе – было прояснено и нигде не обрывалось; оркестр звучал очень точно и сбалансированно, группа клавишных (своеобразная замена скрипок, которые в партитуре отсутствуют, дабы не заглушать солирующий альт) была на высоте – и в этом, думаю, также сказалась точная и вдумчивая дирижерская манера Александра Титова.

Гюляра Садых-Заде