«Смена», 22 февраля 1995

«Многое в жизни Филармонии можно сделать целесообразнее»

Петербургская филармония переживает сегодня далеко не лучшие времена... Утверждение это совсем не ново и даже банально. "Любовь" и "гармония" звучат в прекрасном, как мелодия, слове "филармония", но вспоминаем мы об этом "с улыбкою странною", ведь тем, кто любит музыку, концертная жизнь города доставляет больше огорчений, чем радости. Мировые музыкальные знаменитости – по разным причинам – обходят нашу Филармонию стороной, и давно миновали те времена, когда у кассы выстраивались огромные очереди за входными билетами.

Сегодня к нам едут музыканты-середнячки, которым нужна афиша престижного пока еще концертного зала. Надолго ли хватит былой славы?

Полна диссонансами и внутренняя жизнь Филармонии. Случилось так, что на несколько месяцев она осталась без директора и без художественного руководителя. Лечить ее болезни было некому: все так же уплывал музыкальный корабль по пути в никуда…

Весть о назначении нового директора была воспринята по-разному. В отличие от своих предшественников Антон Гетман – не музыкант, и до сих пор его деятельность была связана с драматическим театром.

В свои тридцать с небольшим Гетман сумел сделать блестящую карьеру: за несколько лет, прошедших после окончания факультета экономики и организации театрального дела в ЛГИТМИКе, поднялся от администратора, затем старшего администратора Малого драматического театра к должности директора Театра на Литейном, а теперь и руководителя крупнейшей концертной организации города.

О том, как похорошел и помолодел в последние годы Театр на Литейном, об организованных им фестивалях творчества Анатолия Эфроса и Петра Фоменко, ставших событиями нашей культурной жизни, напоминать не нужно. В горячие дни директор мог работать по 17–18 часов в сутки, быть как Фигаро и там и тут одновременно.

Антон Гетман энергичен, деловит и обаятелен, обладает даром убеждения и, по его словам, разговаривать на повышенных тонах с ним просто невозможно.

Контракт в министерстве уже подписан. На днях нового директора представят коллективу Филармонии. Сегодня своими планами он делится с читателями "Смены".

– В общем, свою задачу я вижу и знаю, что хотел бы сделать. Хотя, возможно, когда я войду в кабинет, выяснится, что 95% планов неосуществимы.

– Вас не пугает переход в непривычную для Вас музыкальную сферу?

– Конечно, это совершенно иной мир, но я думаю, что финансовые административные законы везде одни и те же. И моя цель – не вмешиваясь в художественный процесс (в вопросах творчества я некомпетентен), создать максимально благоприятные условия для музыкантов. Надеюсь, что буду в работе не один – Филармонии нужен новый художественный руководитель, хотя скоропалительных ходов здесь лучше избежать.

В основе любого дела, в том числе музыкального, лежат финансы. Еще раз финансы и... личные связи. Экономические рычаги нужно заставить работать на искусство. К примеру – то, что кому-то покажется мелочью, имеет иногда самое серьезное значение. Скажем, из-за невозможности поселить "звезду" в "Европейской" (место есть, предположим, в "Октябрьской"), могут сорваться гастроли...

– Но где же взять деньги – повысить цены на билеты?

– Повышение цен не только аморально. Как известно, интеллигенция, посещающая концерты, у нас самый малообеспеченный слой. Но и экономически бессмысленно. Приведу цифры. Одно место на спектакле Театра на Литейном стоит сегодня примерно 68 тысяч – это реальная, а не кассовая цена. Ни театр, а тем более Филармония (солисты, оркестры, хоры) в принципе не могут быть самоокупаемыми. Хотя в сравнении с другими учреждениями, я повторяю, именно в процентном отношении, Филармония не страдает от отсутствия финансирования. Но и здесь актуален вечный директорский вопрос: как и на что. Возьму на себя смелость утверждать: деньги будут. Есть идея организовать Филармонический спонсорский фонд, наподобие Фонда попечителей Мариинского театра. Уверен, найдутся люди, пожелающие вложить деньги в один из крупнейших и известнейших концертных залов мира.

– Тот, кто платит, тот и музыку заказывает?

– Я думаю, указывать, что играть – Бетховена или Малера, нам не будут. Если Вы имеете в виду распространенную ныне практику предоставления концертных и театральных залов под всевозможные презентации, то я категорически против этого. Для таких случаев гораздо больше подойдет зал "Астории" или иной гостиницы. Сдача в аренду филармонических помещений, как и лотки с матрешками в фойе академических театров, не только унизительна, но и экономически совершенно не оправдана. Едва ли доходы от этого покроют зарплату одного-двух актеров. Не нужно торгующих в храме... Другое дело – музыкальная продукция. Зайдите в вестибюль любого из знаменитых концертных залов мира, вам предложат аудио- и видеозаписи, книги по искусству, буклеты – в этом заинтересованы меломаны.

Театр начинается с вешалки. Концерт – с афиши. Я прошел мимо рекламных щитов на здании нашей Филармонии – блеклых, невыразительных. Взял в руки программку с аннотацией двадцатилетней давности на пожелтевшей от времени бумаге. Просто какое-то рекламное средневековье!

– И все-таки в Филармонию ходит публика, которую не купишь блестящей оберткой рекламы. Я помню совершенно размытую дождем афишу с именем Вэна Клайберна, "красующуюся" у входа в Большой зал, а рядом милицейские оцепления, сдерживающие натиск толпы недоставших билетов. Меломанов интересует, скорее, судьба абонементов, исчезновение детских дневных концертов... Вероятно, они невыгодны?

– Отчего же... Полученные за абонементы деньги можно сразу вложить в дело, и их не съест инфляция. Конечно, я далек от мысли, что если среднему музыканту заплатить впятеро больше, он сыграет, как Рихтер или Ростропович. Но многое в жизни Филармонии можно сделать целесообразнее, экономичнее, логичнее – продумать гастрольные и валютные вопросы, позаботиться о проведении фестивалей, приглашении известных артистов, приостановить отток наших музыкантов на Запад... Вот почему в будущее смотрю с оптимизмом!

Разговор записала Ольга Гладкова