«Коммерсантъ», 23 июня 1995

Фестиваль «Звезды белых ночей»

Метрономы, мемориалы, менады, бисы, часы и флажолеты

Один из кульминационных дней фестиваля «Звезды белых ночей» ознаменовался рыцарским турниром дирижеров, оркестров и вовлеченных в этот поединок солистов на сцене Большого зала филармонии: дневной концерт был отдан Валерию Гергиеву с оркестром Мариинского театра, солировал Юрий Башмет; вечером с академическим симфоническим оркестром филармонии выступили Марис Янсонс и Гидон Кремер. Весь день в филармонии был аншлаг, аплодисменты переходили в овации не только после концертов, но и в антрактах. Через день аншлаг и овации переместились в Малый зал филармонии, где Гидон Кремер и Татьяна Гринденко дали вечер скрипичной музыки.

Звезды как птицы – летят куда им вздумается и поют что в голову придет. Те, кто рассчитывали на скупо объявленных в афише фестиваля «Моцарта, Стравинского» не должны были удивиться изменениям и пополнениям в программе. Главное, что в наличии были и Валерий Гергиев, и Юрий Башмет, а значит – великолепно отделанный звук оркестра: округлый у валторн, сладчайший у скрипок, томительный у деревянных духовых, блестящий и полный в тутти, смена темпов и характеров, симфония жестов дирижера – «Дон Жуан» не мог не потрясти воображения и слушателей, и зрителей. Российская премьера «Этюдов в простых тонах» А. Чайковского также прошла более чем успешно. Технические упражнения, с которых стартуют части сочинения, воплощая один из смыслов этюдности, были возведены Юрием Башметом в ранг изначальных основ, с тщанием изложенных законов движения музыкальной материи. Второе отделение было отдано «Весне священной» Стравинского, и к «Игре умыкания» оркестр достиг такого контакта с дирижером, какого желал сам автор этого эпохального творения: «Дирижер едва ли является здесь чем-то большим, нежели механическим участником, указателем темпа, который стреляет из пистолета в начале каждого раздела и предоставляет музыке идти своим путем». Однако безошибочные кульминации и захватывающие паузы, а также прорвавшаяся в музыку Стравинского почти шостаковичевская трагедийность говорили о том, что роль метронома удовлетворить Валерия Гергиева не могла.

Вечером корреспондент „Ъ“ пропустил начало, без сомнения, самого блестящего номера программы – Скрипичного концерта Сибелиуса в исполнении Гидона Кремера: в результате разницы часовых поясов, в которых находились фестиваль и филармония, многие пришли к восьми часам и слушали гениального скрипача с хоров. Как бы в утешение им (или чтобы подчеркнуть звездный характер события) Кремер сыграл бис, который грозил превратить симфонический концерт в сольный: известные вариации Джорджа Рочберга как бы не «на», а «по пути» к капрису Паганини, которые не впервые помогают музыканту «расшевелить» петербургскую публику. Во втором отделении исполнялась Первая симфония Брамса, и Марису Янсонсу удалось вызвать такой восторг публики, что непричастному к этому празднику впору было ощутить себя персонажем «Менад» Кортасара с его досадой на собственное спокойствие. Действительно, кто мог устоять перед громовыми раскатами, ожидающими нас в каждой кульминации и четкостью выстроенной формы? Разве только тот, кто тосковал по тщательности фразировки и естественности динамических сопряжений и, сознавая, что здесь не место наслаждаться колоритом, стремился вкусить иного рода удовольствий – тонкости интонационной работы, остроты лирического высказывания или бережного преподнесения жанровых аллюзий. Вывод, который напрашивается сам собой: негоже ходить на два концерта в день. Счастье, что на это отважились немногие.

Тон вечера скрипичной музыки определили мемориалы: «Прелюдия памяти Д. Д. Шостаковича» и «Мадригал памяти Олега Кагана» Альфреда Шнитке. Только миниатюре Яниса Ксенакиса выпало быть откровенно шутливой. Даже пьесе Владимира Мартынова «Татьяне и Америке», мучительно сопротивляющейся потоку, несущему ее к финальной мелодии Стивена Фостера (к которой автор, в отличие от Чарльза Айвза, не питает ностальгических чувств), шутливое настроение не давалось. Адресат последнего посвящения, Татьяна Гринденко, была великолепно виртуозна, изобретательна и артистична.

На двух концертах Гидон Кремер предстал в разных обликах: слушателей Большого зала покорял страстный и импульсивный экстраверт, зажигающий и дразнящий; на сцену Малого зала вышел замкнутый человек, не склонный идти навстречу публике, которую он испытывал сложностью концепций и «особостью» звучаний – как испытывают собеседника на «равность» себе. Гидон Кремер – единственная из звезд-исполнителей фестиваля, кто мог сказать, что главное в музыке – это композиторы, и кто целенаправленно приучает поклонников к новой музыке. В награду бесстрашно последовавшим за ним достались небесные флажолеты, в которые весь вечер – с первой пьесы до биса, от Суслина до Берио – согласно уходили Гидон Кремер и Татьяна Гринденко.

Ольга Манулкина