«Смена», 4 июля 1995

Звук, рожденный из тишины

Концерт Гидона Кремера в рамках «Звезд белых ночей» в Малом зале Филармонии сопровождался необычайным ажиотажем: верный своему амплуа неутомимого пропагандиста остросовременной музыки, Кремер составил чрезвычайно интересную сольную программу, которая раскрывала панораму скрипичной музыки ХХ века во всем ее блеске и великолепии. Здесь был Прокофьев и даже Изаи (осколок позднего романтизма), присутствовали опусы Штокхаузена и Ксенакиса, Шнитке и Губайдулиной, Мартынова и Суслина...

Кремер выступал не один: его тандем с замечательной скрипачкой Татьяной Гринденко, сложившийся более 20 лет назад, когда что-нибудь модерновое только и можно было услышать в редкие приезды москвичей, до сих пор крепнет. И половина успеха этого концерта по праву принадлежит ей, превосходно исполнившей пьесы Мартынова и Ксенакиса.

Дуэт двух скрипок, Кремера и Гринденко, звучал, как и много лет тому назад, гармонично и совершенно. «Каприччио на отъезд» Суслина в их исполнении показалось очень интересной музыкой.

Выделим все же две скрипичные пьесы Шнитке в жанре memory Мадригал памяти Олега Кагана и Прелюдию памяти Шостаковича, а также три коротеньких, очень остроумных дуэта-портрета Лючано Берио.

Наибольшее впечатление произвело исполнение Кремером сонаты Изаи. И мы удостоверились, что Гидон – всё тот же, каким был в юности: страстный, романтичный, увлекающийся и притом – трогательно безыскусный. Сила выражения и экспрессия, присущие его игре, парадоксальным образом сочетались с простотой – в том ее качестве, когда простота свидетельствует о достижении высшего уровня мастерства.

Кремер играл на скрипке Гварнери «Дель Джезу». Звук ее какими-то тончайшими своими обертонами и эманациями вызывал эффект поразительный: казалось, он проникает вовнутрь и цепляется за самое сокровенное в душе, извлекая его на свет божий.

Кремер неслучайно обронил на пресс-конференции: «Мои друзья – те, кто замирает, когда я играю. В этот раз тишины в зале было очень много. Тишина важна, потому что звук рождается из тишины и в тишине. Только из нее может родиться что-то стоящее».

Гюляра Садых-Заде