«Час пик», 12 июля 1996

Святослав 3агурский женат на... виолончели. И у него с ней сложные отношения

Есть подозрение, что с этим признанием музыканта не согласятся те, кто хоть однажды слушал Загyрского и его виолончель. То, что «супруги» живут душа в душу, подтвердил и концерт, проходивший в рамках международного фестиваля «Звезды белых ночей», на котором 3агурский исполнил произведение Бориса Тищенко, посвященное М. Ростроповичу. После концерта к Загyрскому было не пробиться. Окруженный плотным кольцом старых друзей и новых поклонников, он выслушивал комплименты и раздавал автографы.

Уехавшего 16 лет назад в Голландию виолончелиста знают и помнят в Петербурге очень многие. Тем не менее в библиотеке Филармонии его имени не отыскали даже в картотеке. Загурский охотно согласился утолить мой информационный голод.

– Задавайте свои вопросы, а я буду отвечать...

– Закономернее всего было бы начать с детства.

– Я родился в Ленинграде. Отец мой, Борис Иванович Загурский, в течение десяти лет руководил всей культурой Ленинграда, поскольку был начальником Управления по делам искусств. Это он организовывал знаменитое исполнение Седьмой симфонии Шостаковича в самые трудные блокадные дни. До войны он занимал посты проректора, а потом и ректора Ленинградской консерватории. Кстати, после концерта ко мне подошел профессор Илья Александрович Мусин, которого, оказывается, именно мой отец принимал в консерваторию.

Поэтому музыка – мой естественный выбор. Но я хотел стать пианистом и композитором. А виолончель – это идея моего отца, которой я должен был подчиниться. Итак, я сначала окончил специальную музыкальную школу, потом был консерваторский класс у Эммануила Григорьевича Фишмана, аспирантура у Анатолия Павловича Никитина. Что еще? В 72-м я стал лауреатом всесоюзного конкурса, в 75-м – международного...

– А в 79-м уехали на Запад. Почему именно Голландия стала вашим пристанищем?

– Это был официальный отъезд, с разрешения властей. А почему Голландия? Так сложилось, что именно там оказалось множество ленинградцев – друзей по школе и консерватории. К тому же это маленькая и очень хорошая страна.

– В последнее время вы довольно часто посещаете родные пенаты.

– Надо было прожить на Западе 16 лет, чтобы понять: я никогда и не уезжал из Ленинграда.

– Как протекает ваша жизнь в Голландии?

– Нельзя сказать, что она – в Голландии. Моя жизнь протекает в работе. Я концертирую, преподаю, участвую в разных фестивалях.

– В каких, например?

– Например, в течение девяти лет в Комерино, в Италии, проводился совершенно замечательный фестиваль. Сейчас он, к сожалению, прекратил свое существование. Бываю в Туре (Франция) на фестивале «Музыкальная неделя», художественным руководителем которого является Юрий Башмет.

– Как смотрится на этом фоне фестиваль Валерия Гергиева?

– Это выдающийся фестиваль, я считаю. Могу сказать, что на меня совершенно ошеломляющее впечатление произвела премьера кантаты Прокофьева «К ХХ-летию Октября». Я давно не получал такого сильного музыкального воздействия.

– В этом году два музыканта – Гидон Кремер и Валерий Афанасьев представили публике свои книги. А вы, случайно, ничего не пишете?

– Не пишу. Но это не значит, что не начну этого делать.

– А у вас никогда не возникало крамольной мысли, что все лучшее человечеством уже создано. Особенно это касается музыки.

– Прекратить процесс творчества невозможно. Ведь все, что относится к области искусства, – это прежде всего, простите за банальность, выражение внутреннего мира человека. А человек – существо невероятно сложное.

– Расскажите о вашем инструменте.

– Это замечательная виолончель работы итальянского мастера XVII века. Но она не является моей собственностью.

– То есть у вас есть спонсор?

– Можно выразиться и так.

– Во что вы вкладываете деньги?

– Я их не вкладываю, а трачу. В основном на книги. К сожалению, у меня почти не остается времени, чтобы их читать.

– Что вас занимает в данный момент?

– В данный момент? Греческая философия.

– Интересно, а кем вы себя считаете? Гедонистом или стоиком?

– Мне как-то ближе философия Монтеня.