«Час пик», № 8, 1997

«Все понимают, что играть в этом фестивале – честь»,

– сказал Мстислав Ростропович, отвечая на заданный на пресс-конференции вопрос: трудно ли было собрать такой состав? По его словам, и Гидон Кремер, и Юрий Башмет, получив предложение участвовать в фестивале музыки Шостаковича, как солдаты, взяли под козырек. Так же ради этого случая отменили все дела и остальные звезды.

Грандиозная, рассчитанная на пять недель программа открылась в минувшую субботу концертом, в котором темиркановский оркестр под управлением своего художественного руководителя аккомпанировал Ростроповичу в Первом виолончельном концерте, а затем исполнил 7-ю («Ленинградскую») симфонию. Искусство Ростроповича давно превратилось в легенду, тем дороже возможность так много слышать великого виолончелиста «живьем». Как солист Ростропович примет участие в четырех концертах, и поскольку дирижерская практика занимает все большее место в работе маэстро, это можно считать роскошным подарком. Несомненно, как подарок унесли все, кто битком набил Большой зал, вторую часть Первого концерта для виолончели с оркестром – там, где виолончель тишайше звучит вместе с челестой и гобоем...

Ростропович творит легенду, справедливо отбросив арифметическую правду. Фестиваль, как уверяет Мстислав Леопольдович, следует программе, составленной по его просьбе самим композитором. Однако в программу эту включен, например, Второй скрипичный концерт, написанный в 1967-м, то есть несколько лет спустя после того, как Ростропович «заставил [Шостаковича] собственноручно написать программы шести симфонических и пяти камерных концертов» (в нынешнем фестивале концертов, кстати, 12). И очень хорошо – зато Второй концерт будет играть Гидон Кремер. Со щедростью этого фестиваля сравнится разве что грядущий в следующем году в Лондоне фестиваль Шостаковича, где Ростропович продирижирует всеми 15 симфониями. Жители UK, впрочем, заслужили – первый шостаковичевский фестиваль прошел в начале 60-х в Эдинбурге, именно он вызвал инициативу составления для России той самой программы, что мы слышим нынче. Сам Ростропович утверждает, что, как в Англии, музыку Шостаковича не любят нигде.

Даже если это так, честь установить памятник великому композитору неотъемлемо принадлежит Петербургу. На него пойдут все средства от концертов фестиваля. На пресс-конференции Ирина Антоновна Шостакович высказала спорное предложение «поселить» памятник перед портиком на углу Невского и Думской – как бы напротив Пушкина, причем автором его вдова композитора видит Михаила Аникушина. Мстислав Ростропович более реалистично отводит Шостаковичу место в компании Глинки и Римского-Корсакова у Консерватории, а сама скульптура должна стать результатом открытого конкурса, судить который будут музыканты, знавшие Дмитрия Дмитриевича, и просто всеми уважаемые люди (к примеру, Д. С. Лихачев).

Тут нелишне вспомнить, что всякий памятник – не только метафизическое приношение потомков великому человеку, но и напоминание (отсюда и слово) самим себе о тех трудах, которые, собственно, и сделали его достойным памятника. Исполнение первой задачи – дело будущего. Во втором Дмитрий Шостакович не нуждается – пока звучит его музыка, он присутствует в мире.

Дмитрий Циликин