«Невское время», 16 апреля 1997

Шедевры эпохи социалистического реализма

Концерт под таким «титлом», открывший 33-й международный фестиваль «Музыкальная весна в Санкт-Петербурге», состоялся в Большом зале Филармонии. Удовольствие от вечера я назвал бы... «музохистским».

Два величайших композитора ХХ века Сергей Прокофьев и Дмитрий Шостакович были представлены ораториями «На страже мира» и «Песнь о лесах».

Оба опуса появились в критическую для их авторов пору. В военные годы, испытав подъем патриотических чувств, композиторы создали творения, знаменовавшие высший расцвет их гения: Шостакович – Седьмую и Восьмую симфонии, Прокофьев – оперу «Война и мир». И вдруг в начале 1948-го грянуло постановление ЦК ВКП(б) об опере Мурадели «Великая дружба», где оба мастера именовались представителями антинародного формалистического направления, что по существу было приговором. Оба попытались реабилитироваться, но безуспешно. Музыки Шостаковича к нескольким «благонадежным» фильмам оказалось для отпущения грехов недостаточно, а на генеральную репетицию оперы Прокофьева «Повесть о настоящем человеке» в Кировском театре пригласили летчика Маресьева (послужившего прототипом героя повести Б. Полевого), который заявил, что в жизни с ним все произошло не так, как в опере, и премьеру отменили. От композиторов требовались развернутые, помпезные сочинения на актуальную тематику и непременно с текстом, который бы недвусмысленно подтверждал преданность режиму и вождю. Шостакович избрал объектом для запечатления кампанию лесонасаждений и привлек к сотрудничеству Евгения Долматовского, с коим познакомился в купе «Красной стрелы», Прокофьев выбрал кампанию борьбы за мир и в соавторы пригласил Самуила Маршака. Оба сочинения были написаны в кратчайший срок, без промедления исполнены, поддержаны прессой и удостоены Сталинской премии (оратория Шостаковича – I степени, Прокофьева – II). Эффективность партийной критики была доказана!

Удивительно совпадение общей конструкции обоих произведений. Стереотип задан. Сначала воспоминания о тяжелом прошлом, затем похвала партии за ее решительные усилия изменить положение. Потом подключаются дети – символ чистоты означенных усилий и их результативности в будущем. Далее реминисценция лирики: партийные идеи проникли глубоко в сердце. И – финальное славословие. При всем при том композиторский талант и мастерство до конца не исчезают. В обеих партитурах есть страницы самобытные, живые, трепетные, даже вдохновенные. Они связаны прежде всего с миром детства: «Урок родного языка», «Колыбельная» у Прокофьева, «Пионеры сажают леса» у Шостаковича. Все в целом, наверное, вопреки воле авторов, носит характер детский, легкомысленный, весело-насмешливый.

Страшно становилось только, когда звучали вирши наподобие следующих:

«Ведет окрыляющий гений
беззаветных и верных сынов –
Наш учитель, наш друг и отец,
полководец великих сражений,
Садовник грядущих веков».

«Шедевры», исполнение которых их авторы, доживи они до наших дней, вряд ли бы поощрили, отзвучали. Мы вспомнили их и себя тогдашних – и можно на этом поставить точку. Ну а если означенные опусы кому-то захочется еще слушать – лучше представлять их в других сочетаниях: ораторию Прокофьева, скажем, в паре с его же «Блудным сыном», а ораторию Шостаковича с его «Антиформалистическим райком» – более едкой сатиры на «кремлевского горца», кажется, и нет.

Михаил Бялик