«Невское время», 6 июня 1998

Скрипка Страдивари на фоне симфонических экзерсисов

В программе третьего концерта фестиваля «Музыкальный Олимп» был заявлен только один солист – скрипач Николай Цнайдер. Победа на сложнейшем конкурсе Королевы Елизаветы в Брюсселе принесла ему славу и сообщила мощное ускорение развитию артистической карьеры датского музыканта, так что можно с уверенностью предсказать Цнайдеру поистине «звездное» будущее.

Цнайдер учится у великолепных педагогов – в частности, у Бориса Кушнира в Венской консерватории. Играет на чудесном инструменте – скрипке работы Страдивари, глубокий, певучий тон которой слушатели сумели оценить на прошедшем концерте.

Цнайдер, безусловно, талантливый скрипач. Природа одарила его и темпераментом, и подкупающей музыкальностью, артистизмом и естественной виртуозностью, не поскупившись и на внешний антураж – что немаловажно для концертирующего скрипача, будущего кумира меломанов и, в особенности, меломанок. В Петербурге Николай сыграл концерт Бруха – сочинение, мимо которого не проходит ни один скрипач. Конечно, концерт Бруха – это, прямо скажем, не концерт Сибелиуса, который, по слухам, Цнайдер играет очень хорошо. Явно не самое яркое сочинение скрипичной литературы. Зато он дает возможность показать солисту все грани владения инструментом, продемонстрировать качество звука и всех чисто скрипичных «примочек» – и с этой задачей Цнайдер справился вполне достойно. Что же до интерпретации, то заметим, что форма Концерта несколько «проседала», не чувствовалось в ней внутренней пружины, что способна по-настоящему увлекательно «раскрутить» музыкальную драматургию.

Дирижировал первым филармоническим оркестром Ежи Сэмков, в прошлом – ассистент Евгения Мравинского. Концерт, собственно, был мемориальным – посвященным памяти выдающегося дирижера ХХ века. Но, думаю, Евгению Александровичу вряд ли понравилось бы, как играл оркестр в тот вечер. Сэмков покусился на гениальную музыку: вступление к «Тристану и Изольде» Вагнера и Вторую симфонию Брамса. И ни разу – подчеркиваю, ни разу! – оркестр не взял вместе ни одного аккорда. Медь отвратительно «квакала», все вступления групп звучали вразнобой (явно вследствие неточных дирижерских «показов»). Потрясающе выразительные, томительные интонации вопросов в «Тристане» вследствие неоправданно медленного темпа и утрированно длинных пауз – «провалов» теряли связность музыкального текста. Нарочитость, манерность трактовки вкупе с невнятным дирижерским жестом почти совсем погубили прекрасную музыку.

В общем, пострадали все: и Вагнер, и старик Брамс – для такой ли исполнительской судьбы писал он свою Вторую симфонию? – и Мравинский, в честь которого можно было бы предложить концерт и получше, и публика, пришедшая после трудового дня в Большой зал Филармонии и заплатившая свои кровные 30 тысяч за возможность прикоснуться к высокому, подлинному Искусству, но получившая вместо него суррогат. Тут-то и задумаешься – а стоило ли?

Гюляра Садых-Заде