«Смена», 24 октября 1998

Маэстро Светланов не любит Чайковского, но обожает хиты

«Бах и Бетховен, подвиньтесь, дайте место року!» – эту известную фразу мог бы повторить маэстро Евгений Светланов, соединивший в программе «две вещи несовместные» – классику и эстраду. Три гастрольных дня, которые потрясли музыкальный мир Петербурга, прошли с неизменным аншлагом. В финальный вечер, представивший «Великие хиты уходящего века», творилось и вовсе нечто особенное: у площади Искусств интересовались не только лишними билетиками, но и тем, как пройти к Большому залу Филармонии. Этот концерт собрал всех – и филармонических завсегдатаев, и тех, кто не бывал здесь никогда...

Известно, что композиторы – люди эксцентричные и крайне пристрастные в своих музыкальных вкусах. Менее известно, что Евгений Светланов – не только выдающийся дирижер, но и профессиональный композитор, перу которого принадлежит немало симфонических и иных сочинений. Маэстро знает и всю талантливую музыку – как русскую, так и зарубежную, – и всю посредственную. Опусы, заслуженно забытые, Светланов заставит прослушать с любопытством. Популярные произведения он играет по–своему, так, как не смог бы никто другой – с особым артистизмом и предельной самоотдачей.

Петербургскими концертами Евгений Светланов отметил не только личный, семидесятилетний юбилей, но и другие примечательные даты: восьмидесятилетие Бернстайна (прозвучало одно из его сочинений), также пятидесятилетие независимости Израиля – еврейской музыке был посвящен первый из трех вечеров. Значилось в афише в еще одно юбилейное имя этого года – Сергей Рахманинов.

К сожалению, маэстро не любит Чайковского: два малоудачных сочинения гениального композитора дирижер поставил в один концерт с лучшей симфонией Рахманинова – Второй. Ее исполнение стало главным событием гастролей.

О знаменитом виртуозе Тартини говорили с наивысшей похвалой: «Он играет на скрипке, как поет». Академический симфонический оркестр России под властными, пластичными жестами Светланова тоже играет, как поет – открыто, ярко, экстатично. Руки дирижера, подобно рукам скульптора, лепят безупречную форму. Великолепное оркестровое бельканто лелеет каждый изгиб исповедальных рахманиновских мелодий, и звуковые волны – мощные, многокрасочные – наполняют пространство белоколонного зала.

Симфонические откровения последнего русского романтика сменила на следующий день музыка иного рода, а концертный холл Дворянского собрания стал похожим на Мюзик-холл, а точнее, кабаре, где царила Лариса Долина. Под суперхиты Керна, Лоу, Леннона и Маккартни академическая публика начала слегка приплясывать. Зажигательное «Кабаре» Кандера и Эбба в исполнении Долиной развеселило даже самых строгих ортодоксов.

Слегка пугал переизбыток фортиссимо – его хватило бы на Марсово поле и окрестности. Невозможно забыть и некоторые находки в аранжировке: прелестная мелодия «Yesterday» предварялась энергичными пассажам арфы, напоминающими адажио из «Лебединого озера». Стиль обработок переменчив. Как сердце красавиц. Изменяет изредка только вкус...

Маэстро, угостивший петербуржцев освежающим музыкальным десертом, убеждает в главном: «Моя прекрасная леди» или мелодии «Битлз» – такое же наследие нашего века, как симфонии Шостаковича или балеты Прокофьева.

Ольга Гладкова