«Культура», 14 января 1999

«Декабрьские вечера». Два «пика» концертного сезона Петербургской филармонии

В петербургском концертном сезоне обыкновенно наблюдаются два «пика»: один приходится на середину зимы, захватывая все праздники, другой – на пору белых ночей.

В этом году декабрь выдался особенно богатым на концерты. Что неудивительно: широкое празднование юбилея Темирканова включало, помимо других разнообразных мероприятий, цикл из 8 концертов с участием высококлассных музыкантов – Джона Лилла, Бориса Пергаменщикова, Джансуга Кахидзе, Юлиана Рахлина, а также обоих филармонических оркестров.

Параллельно «юбилейному» в декабре разворачивался и традиционный «рождественский» сюжет – выступали Владимир Крайнев и Валерий Афанасьев. А в самый канун Нового года в переполненном зале давал свой прощальный концерт Марис Янсонс. Впрочем, в программе концерта не было и намека на прощальную грусть: вальсы, польки и марши Иоганна Штрауса, сопровождавшиеся внемузыкальными эффектами вроде хлопанья хлопушек, оглушительных выстрелов, после которых не сразу развеивался сизый дым, и заливистых трелей, издаваемых детской водяной свистулькой, очень скоро привели публику в совершенно новогоднее настроение, и она принялась хлопать в такт оркестру. Тон задавал Янсонс: элегантный и раскованный, он дирижировал так, будто находился за пультом Венской оперы во время знаменитого новогоднего бала. В последние годы его дирижерская манера претерпела изменения: куда только подевались всегдашняя сдержанность и музыкальная «политкорректность»!

А вот Валерий Афанасьев, дебютировав в качестве дирижера в Петербургской филармонии в первый день Рождества (западного), увы, рождественского настроения отнюдь не создал. Пианист, что называется, милостью Божьей, он с некоторых пор увлекся дирижированием. Для тех, кто давно с ним знаком, такая перемена амплуа не покажется странной: уже много лет раздаются его стенания по поводу упадка искусства дирижирования, о том, «что раньше было лучше» и что после Фуртвенглера уже никто не может дирижировать по-настоящему. Взяв, наконец, в руки дирижерскую палочку – очевидно, для того чтобы показать, «как надо дирижировать», Афанасьев попробовал себя на новом поприще: сначала с оркестром «Кремерата», а потом с филармоническим АСО. Выбранная программа была довольно амбициозна: Трагическая увертюра и Четвертая симфония Брамса да вдобавок еще Кларнетовая соната Брамса № 1 в переложении для оркестра Лючано Берио.

Уже в Трагической увертюре обнажилось трагическое несоответствие между музыкантским замыслом дирижера и его реальным воплощением. Оказалось, что слышать музыку и знать, как она должна звучать в оркестре, недостаточно. Технические сбои и неувязки досадно затемнили и даже исказили предложенную Афанасьевым трактовку Брамса. Непонимание между оркестром и дирижером нарастало: Соната (солировал кларнетист Юлий Милкис) прозвучала уже окончательно сумбурно, будто ее играли «с листа». Лишь во втором отделении Афанасьев взял реванш: Четвертая симфония от части к части звучала все лучше и интереснее, а финал, за который более всего волновались присутствовавшие в зале «болельщики», был проведен вполне сносно, и даже форма показалась цельной и стройной. Бесспорно, у Афанасьева есть дирижерские задатки, музыкант он прекрасный, но пока не приобретет мануальную технику и опыт общения с оркестром, его дирижерские выступления останутся рискованным экспериментом, не более.

Под самый Новый год в Питер приехал Владимир Крайнев. С успехом отыграв сложную сольную программу – Шопен, Брамс, Прокофьев, пианист спустя день «выдал» «мускулистую», напряженную, блистательно виртуозную игру, исполняя Третий концерт Прокофьева. Дух захватывало от этих темпов и контрастов. Которые, однако, совершенно не повредили фантастической точности и отчетливости фортепианного звучания, достойно поддержанного аккомпанементом оркестра под управлением Александра Дмитриева.

Но подлинным откровением в череде декабрьских концертов стало выступление знаменитого грузинского дирижера Джансуга Кахидзе. Кахидзе не был в Питере с 1989 года. За это время стиль дирижера не то чтобы изменился, но стал изощреннее и парадоксальнее. Чуть приутих с годами «громовой» темперамент – но осталась неукротимая воля лидера.

Кахидзе дал в Петербурге два концерта. И в том, и в другом выступала юная Ната Цверели, которая явно зайдет в будущем в плеяду блистательных грузинских пианисток, возглавляемую Элисо Вирсаладзе. Бесспорно одаренная, очень музыкальная, она пока еще слишком хрупка и слаба, чтобы играть Третий концерт Рахманинова. Но уже смогла найти в нем такие нюансы, что в ее интерпретации он показался на редкость поэтичным. Апофеозом вечера стала Вторая симфония Рахманинова. Дирижер насытил исполнение таким драматизмом и таким жгучим ощущением скоротечности жизни, что эта музыка показалась просто незнакомой.

Заметным музыкальным событием декабря стало выступление Юрия Темирканова со своим оркестром – Третья «Героическая» Бетховена и Скрипичный концерт Брамса (солировал Юлиан Рахлин). «Героическую» в Питере не исполняли довольно давно, поэтому и знаменитые «сабельные удары», и маршевые ритмы весьма взбодрили и воодушевили публику, пришедшую послушать «главного». Игра Рахлина на сей раз показалась вяловатой – во всяком случае, менее страстной и увлекательной, чем та, что он продемонстрировал пару лет назад, исполняя Концерт Чайковского. Тем не менее чувствовалось, что скрипичная школа у Юлиана – отличная.

В целом же филармоническая картина декабря сложилась удачно: юбилей Темирканова оказался вполне внушительным смысловым и композиционным стержнем концертных программ, а рождественско-новогодний фон ярче оттенил крупные артистические фигуры, пожаловавшие в Петербург на праздники.

Юлия Сад