«Невское время», 30 апреля 1999

Его благословил Иегуди Менухин

Мирослав Култышев дал в Малом зале Филармонии первый сольный концерт, вызвав небывалый слушательский ажиотаж. Без страха назову этот вечер историческим. Уже несколько лет меломаны следят за развитием редкостного таланта юного пианиста. Восхищение при этом смешивается с тревогой: оправдаются ли надежды, состоится ли художник? Утверждаю с убежденностью: состоялся! Хотя артисту – лишь 13 лет.

«Лунную сонату» Бетховена он играл хорошо – мужественно, сосредоточенно, причем от первой части к финалу с его грозовыми всполохами – все более проникновенно и впечатляюще. «Фантастические пьесы» Шумана прозвучали великолепно, их наполняло живое трепетное чувство, а капризное чередование образов-видений, образов-настроений было романтически непредсказуемым. Наконец, цикл сочинений Шопена, составивший программу второго отделения вечера, стал его вершиной и свидетельством редкостной зрелости юного художника. «Известно, – писал Г. Нейгауз, – что в характеристиках его (Шопена) творчества нередко встречается непереводимое польское слово «zal» – скорбь, печаль. Для меня это «zal» связано с русским «жалеть», это не только выражение скорби, но и любовь к людям, широта сердца...». Любовью и грустью была проникнута игра Култышева. Великий поляк – один из самых трудных для интерпретации композиторов, классическая ясность и соразмерность его романтических фантазий, благородная сдержанность мятежных чувств – атрибуты истинного аристократизма духа. Имитировать аристократизм, подражать ему – невозможно, это обернется жалким мещанством. Тут необходимо лишь душевное сродство, и оно полно обнаружилось в искусстве Мирослава.

Несколько лет назад я привел удивительного мальчика к находившемуся тогда в Питере лорду Иегуди Менухину. Прославленного музыканта часто просили оценить юные дарования – ко всем он был внимателен, всех ласково напутствовал, и все. Тут же реакция оказалась иной: он был взволнован, а спустя недолгий срок прислал ребенку приглашение в свою школу в Англии. То был большой соблазн и испытание для жившего впроголодь мальчика (кстати, уже тогда весьма самостоятельного в своих поступках) и его близких. Они решили вежливо отказаться, и я это решение одобрил.

Мирославу очень повезло с педагогом. В Городской музыкальной школе (ныне имени С. С. Ляховицкой) он шестилетним пришел в класс Зоры Менделеевны Цукер, и это была воистину счастливая встреча для обоих. Замечательный музыкант, учитель-стратег, она постоянно ставит перед учеником максимальные художественные задачи, добиваясь максимально полного их осуществления.

Ныне Култышев, стипендиат Петербургского филармонического общества, занимается у 3. М. Цукер в Музыкальном лицее при Консерватории. В дальнейшем он непременно будет ездить и, может быть, жить за границей (он уже играл там, и очень успешно), посещая мастер-классы, испытывая на себе разные педагогические системы. Все это окажется для него полезным после того, как будет заложен надежный фундамент его музыкального образования.

Состоявшийся клавирабенд был демонстрацией огромных возможностей и достижений даровитого исполнителя и его педагога. Пусть вдохновение, удача и признание сопутствуют им!

Михаил Бялик