«Петербургский Час пик», 15 декабря 1999

Искусства получили площадь в доме улучшенной планировки

В Петербурге – новый фестиваль. Причем весьма амбициозный – уже сейчас официально (то есть в буклете) претендует стать «кульминацией концертной жизни российской культурной столицы уходящего года». Называется он «Площадь искусств», имеет быть с 23 по 28 декабря в Филармонии, и амбициозность его, надо сказать, обоснованна – фестиваль проходит под руководством одного и при участии второго из двух самых знаменитых петербургских дирижеров – соответственно, Юрия Темирканова и Валерия Гергиева. Таким образом, название имеет и топографический смысл – площадь Искусств есть их, искусств, жилплощадь: фестиваль делают Филармония, Русский музей и гранд-отель «Европа»; и метафорический – весь город (включая, разумеется, Мариинский театр) и шире – весь мир (в лице гастролеров и туристов) – наша площадь искусств.

Об истории создания, концепции и перспективах «Площади искусств» рассказывает директор концертных программ фестиваля Ирина Родионова:

– Удивительно, но ведь у Филармонии никогда не было собственного фестиваля. Все, что у нас проводилось, – фестивали, в которых мы выступали партнерами или даже просто предоставляли зал. Поэтому пару лет назад Юрий Хатуевич Темирканов выступил с инициативой сделать фестиваль, организатором которого целиком и полностью стала бы Филармония. Разумеется, мы исходили из того, что основой программы должен быть Темирканов.

– Что значит «фестиваль Темирканова»: он дирижирует из вечера в вечер, как Валерий Гергиев на своих «Звездах белых ночей», или определяет художественную концепцию, или приглашает творчески и/или человечески близких ему музыкантов?

– Все вместе. Во-первых, Юрий Хатуевич будет дирижировать четыре вечера из шести – это нестандартная для него ситуация, обычно он появляется на сцене Большого зала реже. Поэтому такая «доза Темирканова» – специальная фестивальная акция. Разумеется, и солисты – скрипач Вадим Репин и английский пианист Джон Лилл – его постоянные партнеры и приглашены им. Конечно, выбрана наиболее близкая Темирканову музыка (прежде всего, Чайковский).

Что касается художественной концепции, сейчас мы совершенно сознательно составили программу из классических хитов. Фестиваль –- первый, у него еще нет устоявшейся репутации, которая позволила бы идти на эксперименты. Кроме того, в это время – зимой, перед Новым годом – публика вообще довольно вяло ходит не только в Филармонию, но и вообще куда бы то ни было. Если раньше на концерте в Большом зале сидело 700 человек – это было ЧП, которое обсуждалось на общих летучках. Сегодня это норма. И наша задача – привлечь слушателей, мы делаем для этого все возможное и невозможное. В противном случае в следующие пять лет их будет еще меньше, а в следующие – еще меньше, и мы вообще потеряем публику, она вымрет. И тогда климат останется единственным достоинством и недостатком этого города.

Поэтому шлягерная программа сделана абсолютно сознательно, чтобы люди пришли и поняли, что здесь звучит что-то красивое, приятное для уха, может быть, знакомое. Уж если на то пошло, раньше ведь и ходили в Филармонию, как на праздник. А сейчас это стало будничным делом... Вот как раз для того, чтобы создать праздничную атмосферу, чтобы классическая музыка могла восприниматься именно как хит – программа этого сезона такова. 23 декабря – Скрипичный концерт и «Манфред» Чайковского (Темирканов, Репин); 24-го – «Иоланта» в концертном исполнении, Гергиев, оркестр, хор и солисты Мариинского театра; 25-го – бал Темирканова в Юсуповском дворце; 26-го – Реквием Моцарта (Темирканов, Петербургский камерный хор, солисты Мариинского театра), 27-го – лауреаты дирижерского конкурса им. Прокофьева со вторым филармоническим оркестром и при участии Темирканова, также очень популярная музыка; наконец, на закрытии фестиваля – Первый фортепианный концерт Чайковского (Лилл) и сюита из «Щелкунчика».

Однако программа следующего фестиваля, которая уже формируется, будет иной – это шедевры ХХ века: Стравинский, Рахманинов, Скрябин, Прокофьев, Равель, Гершвин. Малый зал представит авторский вечер Шнитке, концерт хоровой светской и религиозной музыки нашего столетия, «Бал-маскарад» – по названию произведения Пуленка – и к нему подборка соответствующих вещей.

– То есть вы следуете обычной западной практике авторских фестивалей, когда каждый год афиша посвящена какой-то определенной теме или определенному композитору. Исполнителю?

– Мы будем стараться ей следовать. Фестиваль без темы вызывает недоумение. Хотя все зависит от артистов – сколько корили гергиевские «Звезды белых ночей» за отсутствие концепции, но ведь исполнительское искусство – не музыковедческий труд. Если есть две-три оперные и балетные премьеры (что у нас в концертной жизни практически невозможно), если есть пара новых имен, а остальные старые, но очень хорошие, если есть праздник исполнителей – музыковедческая концепция не обязательна.

Однако «концептуальность» «Площади искусств» диктуется еще и тем, что мы работаем в сотрудничестве – прежде всего с Русским музеем. 23 декабря там открывается выставка «Балы и маскарады», которая представит живопись и графику XVIII – начала ХХ века, посвященные развлечениям, светской жизни – тому, что и будет происходить на фестивале. А на будущий год к фестивалю ХХ века РМ готовит обширную выставку Малевича.

– Как повлияло на концепцию фестиваля участие «Европы», какова в «Площади искусств» пропорция художественных и бизнес-интересов?

– Разумеется, главная цель фестиваля – привлечь внимание к Филармонии как к художественному явлению. Но, конечно, и пытаться зарабатывать самим. Отель распространил информацию среди туроператоров, и пока результаты – вопреки прогнозам, что никто к нам зимой не поедет, – для первого раза совсем неплохие. Западные турфирмы подтвердили, что если к концу ноября у нас будет сверстана программа фестиваля следующего года, они гарантируют туристов.

– Это для них дорогое удовольствие?

– Нет, самые дорогие билеты на концерты – $40, на бал Темирканова – $250 (кстати, все билеты уже проданы). Столько же будут стоить билеты и в кассе Филармонии – мы не можем ставить туристические фирмы в положение, когда их гости обнаружат, что перед концертом можно купить билет в несколько раз дешевле, чем заранее, покупая целый тур.

Вряд ли первый фестиваль получится коммерчески успешным, над бизнес-планом еще нужно работать, но уже сейчас ясно одно: мы не берем у города ни копейки, его участие ограничивается официальным патронажем губернатора и включением «Площади искусств» в план Комитета по культуре и в план Петербургских зимних сезонов, который разрабатывает Комитет по внешним связям администрации. Филармония справляется сама – при помощи спонсоров (прежде всего, Киришинефтеоргсинтеза), вот и «Европа» бесплатно селит Репина и Лилла, это колоссальная помощь. В дальнейшем мы будем проводить внутри фестиваля специальные акции только для богатых людей – это позволит привезти очень хороших музыкантов и заплатить им приличные гонорары (сейчас эти гонорары более чем скромные).

Надо сказать, Филармония одной из последних среди наших «оплотов культуры» озаботилась не только своим сегодняшним выживанием, но и завтрашним развитием. Можно сколько угодно сетовать на то, что дирижеры в Большом зале машут скверные, а солистов таких в прежнее время и на порог бы не пустили, – как кричит один герой у Островского, «Денег нет жить лучше!». Нынче не мысль о деньгах губит искусства (как привычно думать всякому русскому интеллигенту), напротив, искусства без денег чахнут. А с деньгами цветут. Эрмитаж, Русский музей, Мариинский театр давно это доказали. Теперь вот и Филармония взялась. Бог в помощь.

Дмитрий Циликин