«Коммерсантъ», 15 января 2000

Фестиваль «Площадь искусств» в Петербурге

«А теперь – танцы!»

Петербургская филармония провела свой первый собственный фестиваль – «Площадь искусств». Соучредителями выступили Русский музей и гранд-отель «Европа». Своей целью организаторы фестиваля поставили возрождение традиций светских развлечений и зимнего петербургского сезона, который должен стать соперником весенне-летнего фестивального аншлага. Фестиваль состоял из пяти концертов, бала и выставки «Веселящийся Петербург». И все.

Фестиваль рассчитан на туристов, которых он призван привлечь в Петербург и гранд-отель «Европа», а музыкальные удовольствия вписаны в панораму развлечений вместе с прогулками и маскарадами. Предполагается, что фестиваль будет расширяться и кроме Филармонии и Русского музея включит в свою орбиту других обитателей петербургской площади Искусств – Малый оперный театр и Этнографический музей, а также Мариинский театр с Театральной площади, принявший участие в фестивале этого года. Уже готова программа второго фестиваля, составленная из классики ХХ века.

Главный герой фестиваля Юрий Темирканов объявил главным композитором первой «Площади искусств» Петра Ильича Чайковского. Как сообщили организаторы мероприятия, у фестиваля еще нет сложившейся репутации, поэтому на первый раз выбраны произведения беспроигрышные, «хиты» (хотя, казалось бы, наоборот, можно рискнуть играть хиты, имея прочную репутацию). Было разъяснено, что фестиваль – не какой-нибудь там музыковедческий труд и вполне может обойтись без концепции, если состоялся исполнительский праздник.

«Площадь искусств» обошлась без концепции следующим образом: кроме Чайковского играли Шостаковича, Рихарда Штрауса и «Реквием» Моцарта. К разряду «хитов» отнесли не самую популярную симфонию Чайковского «Манфред» и концертное исполнение «Иоланты» (шеренга солистов в концертных платьях, два часа оперной музыки без действия, декораций и перерыва). В качестве исполнительского праздника предлагали в том числе игру знаменитого Вадима Репина (однако недостаток виртуозности в его исполнении труднейшего Скрипичного концерта Чайковского не был компенсирован переизбытком музыкальности) и того же «Манфреда», сыгранного оркестром под управлением Темирканова неряшливо (струнные) и грубо (медные).

«Иоланта» в исполнении мариинского оркестра под управлением Валерия Гергиева прозвучала гораздо более празднично (пели Марина Шаryч, Василий Герелло, Олег Балашов). Зал, однако, был не полон (что трудно представить, когда в филармонии выступает Гергиев) – возможно, потому что оперу в концерте все же не назовешь популярным жанром, а может быть, потому что фестиваль собрал совсем свежий слушательский контингент.

За этим последовал бал Темирканова в Юсуповском дворце, на который приехали немногие, но избранные, в том числе принцесса монакская Каролина с семейством. Вероятно, участь бальной залы не минует и Большой зал филармонии. Во всяком случае, в телевизионном интервью Юрий Темирканов напомнил, что этот зал строился не для концертов, – из чего можно заключить, что прошлогодний опыт со столиками в партере на его юбилее, видимо, будет иметь продолжение. Филармония легко расстается со своим еще недавно блестящим филармоническим прошлым и устремляется на поиски светского прошлого – не смущаясь тем, что его сегодня можно вернуть разве что с помощью спиритического сеанса.

Ольга Манулкина

Кто украсил бал Темирканова

Бал Темирканова оказался силен тем же, чем слабы концертные программы фестиваля. Задача последних – исключительно релаксация, каковую трудно признать единственной целью музыки. У бала это признак успеха. Из 176 билетов на бал Темирканова была продана за $250 лишь незначительная часть, остальные разосланы в качестве приглашений. Среди присутствовавших была принцесса монакская Каролина с многочисленным семейством: мужем, двумя дочерьми и сыном. Это облаченный в смокинг юноша с торчком стоящими рэперскими волосами неизменно привлекал взгляды и в филармонии, и на балу. Приехала и старинная поклонница Темирканова леди Уорвик. Главным событием бала стал первый петербургский выход молодой жены Валерия Гергиева Натальи. Осетинская красавица была в скромном белом платье из рельефного атласа и норковом манто. Маэстро Гергиев произнес тост за мир и дружбу между филармонией и Мариинским театром, каковая дружба, надо сказать, воцарилась еще в предшествовавшем ужину маленьком концерте. Ужин, перемежавшийся танцами и всяческими затеями режиссера бала Виктора Крамера, завершился фейерверком во внутреннем дворе Юсуповского дворца.

Дмитрий Циликин