Султанов Алексей Файзулхакович – пианист.

Начало 1980-х стало настоящим «временем вундеркиндов», когда одно за другим в концертных афишах появились имена совсем юных музыкантов, поражавших публику «недетскими» интерпретациями. В истории советской музыки такое уже было: в 1930-е годы на концертные эстрады страны, а затем и мира, ворвались скрипачи Буся Гольдштейн, Лиза Гилельс и ее брат 16-летний Эмиль Гилельс. Теперь, спустя полвека, слушатели взахлеб обсуждали дебюты 12-летних гениев – новосибирца Вадика Репина и москвича Евгения Кисина (оба они дебютировали в Ленинградской филармонии в 1983-м). Говорят и об уроженце Ташкента Алексее Султанове. Еще в октябре 1982-го, в 13 лет, он исполнил в Большом зале Второй концерт Шопена. Это окажется единственным выступлением пианиста в Ленинграде. В отличие от Репина и Кисина, чьи имена и сегодня занимают верхние строки в негласном рейтинге академического исполнительства, Султанов проживет короткую трагическую жизнь. В ней будут нелепые скандалы, странные слухи, но будут и громкие овации и страстная любовь фанатов – спустя 15 лет после ранней смерти о нем продолжают писать, спорить, поклонники ушедшего музыканта создают «фан-клубы» своего кумира по аналогии с фанатами поп-звезд.

Алексей Султанов родился в семье педагогов Ташкентской консерватории: мама была скрипачкой, папа – виолончелистом. Сына решили отдать на фортепиано. Подбирать по слуху он начал с двух лет, систематически заниматься – с четырех. В 6 лет попал в класс к известному ташкентскому педагогу Тамаре Попович, которая сразу же поняла, что перед неординарный ребенок. Уже через год Султанов сыграл Концерт Моцарта с оркестром местной школы-десятилетки, с восьми лет выступал постоянно. Тогда-то Тамара Попович повезла своего воспитанника в Москву ко Льву Наумову, у него Султанов окончит ЦМШ, к нему поступит в консерваторию. О первой встрече с учеником Лев Николаевич вспоминал так:

«Этот карапуз блестяще играл b-moll'ное скерцо Шопена. Я не знаю, как он играл! Ручки у него были маленькие, педаль он не доставал – или почти стоя играл, не помню. Меня поразило, как он справляется, я удивился, что подобное возможно. Тогда я понял, что такое вундеркинды и как они интересны – оказывается, они существуют, и это вселяет большую надежду на будущее нашего искусства. И я стал с ним заниматься. […] С ним было весьма трудно, потому что с детских лет он – человек абсолютно необузданного темперамента. Например, бил в барабан – и разорвал его. Произошел скандал, ведь это дорогостоящий инструмент. … Я запомнил вот это ощущение постоянной неловкости, что я должен Алешу постоянно защищать, потому что он опять что-то натворит. Но с ним надо считаться, ведь он неимоверно, исключительно талантлив, незауряден».

(Из книги Лев Наумов «Под знаком Нейгауза». Глава IX. «Ученики»)

Об этом стихийном, взрывном темпераменте говорят не только все, кто был знаком с музыкантом. Он слышен и в записях юного Султанова. Одних такая стихийность приводит в восторг, другие относятся к ней настороженно (известна фраза, сказанная вроде бы в шутку Владимиром Горовицем при встрече с Султановым: «Слышал ваш Мефисто-вальс. Мефисто был. Вальса не было»).

Выступления Султанова приводят к яростным спорам в жюри практически всех конкурсов, в которых ему довелось участвовать.

Его конкурсная судьба и начинается странно. В 1986-м Алексея Султанова допускают до Конкурса имени Чайковского. Ему 16 лет. Но именно его в кулуарах называют главным фаворитом предстоящего состязания. Однако между жеребьевкой и I туром пианист ломает палец. Официальная версия – на руку упала крышка рояля. Кто-то поговаривает, что музыкант сам в порыве эмоций ударил ребром ладони по инструменту. Лев Наумов представит и вовсе невероятную версию: увлеченный в то время карате и прочими китайскими видами борьбы, «помешанный», по словам педагога на Брюсе Ли, Султанов, «после жеребьевки на радостях стал разбивать кирпичи»:

«Его мать в ужасе обратилась к какому-то физкультурному врачу, быстро ставившему спортсменов на ноги. Алеше наложили гипс, заниматься было нельзя. Потом ему разрешили делать ванночки для руки (я помню этот день), шевелить пальцами в воде, чтобы косточка быстрее срасталась. Боль была чрезвычайная, долго играть он не мог. И пришлось прибегнуть к самому страшному. Наверное, это известно, тогда газеты писали, но я расскажу.
Когда Султанов выступал на первом туре, казалось очень странным, что после каждого произведения он стремглав убегал за кулисы. А там его ждал врач с заморозкой. Потом Алеша выходил и продолжал играть. Иногда действия лекарства не хватало, и он играл с дикой болью. В то же время трудности были незаметны, он так великолепно выступал, с таким бешеным успехом, что не пропустить его дальше было невозможно. На втором туре мне показалось, что он играл еще лучше, но тут-то его и отбросили. Мне потом говорили:
– Ну, ты же сам понимаешь: как он играет Скрябина!
– Как?
– Странно как-то.
В общем, было что-то катастрофическое».

В 1989-м Султанов становится безоговорочным победителем Конкурса Вана Клиберна. Золотая медаль, полученная в США из рук легендарного золотого призера первого Конкурса Чайковского, раскрывает перед ним мировые сцены. Пианист дает концерты в Европе, его с восторгом принимают в Японии, он гастролирует по США, куда в итоге и перебирается в 1991 году, не окончив консерваторского курса в Москве. Собственный дом с садом, множество предложений о новых выступлениях и записях – казалось бы, можно было продолжить строить успешную карьеру. Но Султанов снова пробует себя в конкурсных условиях. Сначала в Варшаве – на Конкурсе имени Шопена в 1995-м пианисту присуждают вторую премию. Первую не дают никому, но все же Алексей Султанов не может чувствовать себя победителем! На финальное вручение наград он не приходит. И пока польская публика, покоренная российским пианистом, бунтует против решения жюри, сам он столь же бурно переживает свой провал. У 26-летнего Султанова случается первый инсульт. Он оправится, снова начнет играть, вновь полетит в Москву, чтобы покорить пьедестал главного конкурса страны. Едет только за победой. Но даже не проходит в финал. Скандал отразился в прессе, обычно далекой от музыкальных тем:

«Отсутствие в финале Султанова лишает конкурс пианистов всякой интриги», – пишет «Независимая газета».

«Выступление Алексея во втором туре: его одухотворенность, нетрадиционность трактовок, непривычность эмоциональных оттенков были настолько выше всех конкурсных баталий, что говорить о баллах и подсчетах не хочется...» – вторит «Новая газета».

«Его бунтарская душа пронеслась под сводами конкурсного зала – в облике ли Шопена или Бетховена, Чайковского или Прокофьева, оставив гипнотический след музыкального инакомыслия и щемящую печальную мысль о том, что конкурс Чайковского уже никогда не назовет Султанова в числе своих победителей», – пишет критик «Литературной газеты».

Первое место тогда достанется Денису Мацуеву.

Для Алексея Султанова все закончится после второго инсульта в 2001-м. Американские врачи сделают операцию, но это окажется бесполезно, последние четыре года жизни он проведет прикованным к инвалидному креслу. Левая сторона была полностью парализована, но правой рукой бывший виртуоз мог немного играть. Именно так, «в дуэте» с женой (она играла левую руку и помогала Алексею передвигаться по сцене) он в последний раз выступил перед публикой в Форт Уорте – городе, где когда-то пианисту вручали главный приз Конкурса Вана Клиберна. Но это уже была история не о музыке, а о памяти и любви.

О. Р.