«Коммерсантъ», 4 декабря 2001

Светланов исполнил симфонические фантазии Вагнера, которых тот не писал

1 и 2 декабря с Заслуженным коллективом республики выступал знаменитый маэстро Евгений Светланов. Он предложил оркестру неожиданную программу – симфонические фантазии Вагнера «Кольцо Нибелунга» и «Парсифаль».

Вагнер (Richard Wagner) их не писал. Ударник из Nederlandse Radio Filharmonisch Orkest Хенк де Флигер (Henk dе Vlieger) взял то, что обычно исполняется в концертах по-отдельности, и с большим искусством соединил в большие «симфонии». Четыре оперы «Кольца Нибелунга» продолжаются в общей сложности около 15 часов. Симфоническая поэма длиною в какие-нибудь 45 минут соотносится с оригиналом так же, как с ним соотносятся переложения для любознательных американцев «Войны и мира» (200 страниц) или «Братьев Карамазовых» (150 страниц). Но это-то и замечательно. Можно послушать почти все сразу: музыку Рейна, подземные наковальни, шелест леса, заклинание огня, полет валькирий, любовь Зигфрида и Брунгильды, его убийство с траурным маршем, ее самосожжение.

Легко представить себе писанную современным автором симфоническую эпопею «Властелин колец» с эпизодами «Призвание Фродо», «Последняя битва Гэндальфа» или «Гибель кольца». Более того, можно даже представить, что тем же гипотетическим автором, а вовсе не Вагнером, сочинено прозвучавшее в первом отделении краткое содержание Тетралогии. Впрочем, так добротно нынче не пишут.

Когда в концерте слушаешь отдельные вагнеровские номера, понимаешь: это – этапы большого пути, оставшегося за кадром. Отчего масштаб фрагментов лишь укрупняется, ведь вкладываешь в них и то, что реально не звучит, а происходит только в опере. Фантазия «Кольцо Нибелунга» выстроена Де Флигером хронологически. Оттого воображаемый контекст сменился мнимым, а сами картины ощущаются как гигантские миниатюры – в их чередовании нет настоящего симфонического дыхания, а колоссальные звучности падают отчасти даже весело. Надувные фигуры богов и героев уж не вмещаются в зал, как яблоко до потолка на картине Магритта (Rene Magritte).

Но «Кольцо» давно перестало быть просто музыкой и сделалось лейблом. Сооруди кто-нибудь часовой дайджест девяти симфоний Малера – и оркестры встанут в очередь на исполнение, а публика будет ломиться, чтобы узнать наконец «все о Малере». Так Михаил Гаспаров переводит длинные стихи верлибром короче в 4–7 раз, оставляя квинтэссенцию.

Может быть, Светланов вел оркестр не так подробно, как тому хотелось бы. Ведь манера дирижирования седовласого маэстро весьма скупа; он очевидно не собирался проводить концерт «на руках», то есть показывать оркестру буквально все. Так делается, когда нет времени репетировать. Здесь же репетиции шли неделю, и дирижер был вправе ожидать от музыкантов полного сотрудничества. Как бы то ни было, осталось чувство, что маэстро Светланова, извините, слегка кинули: было слишком много фальши, неодновременных вступлений. У Вагнера в «Кольце» живописуются различные стихии – вода, огонь, воздух; оркестр играл одну стихию – тяжелую сырую землю. То есть себя по состоянию на тот вечер.

II отделение заставило забыть о первом. «Парсифаля» Де Флигер препарировал совершенно по-иному, создав практически целостную симфоническую форму. Здесь ему было гораздо легче: все-таки последняя опера Вагнера по качеству и однородности значительно превосходит «Кольцо». Оркестр собрался и показал себя с лучшей стороны. И сразу стало слышно, что величавость и ровность темпов Светланова, собравшие воедино героическое I отделение, в мистерии Страстной Пятницы обернулись монотонией и даже легкой леностью духа. Нет, все было весьма классично, олимпийски возвышенно. Просто как-то не случилось глубокого внутреннего трепета. Но за это нельзя укорять.

Несмотря ни на что, исполнение Евгением Федоровичем Светлановым «симфоний» Вагнера было смелым шагом. Пора прорываться сквозь строй традиций к антиисторическому переживанию. Русских Де Флигеров ждут оперы и симфонии Чайковского, Прокофьева, Шостаковича. От беззаветной вивисекции могут родиться новые формы концертной жизни.

Борис Филановский