«Невское время», 26 января 2002

Девятая прозвучала достойно

Если говорят: «Девятая симфония» – и не сообщают чья, всякий просвещенный человек знает: речь идет о Девятой Бетховена, о вершинном творении величайшего из композиторов. Исполняют ее не часто. И это правильно – слишком необыденна, высокозначима ее духовная суть и грандиозна композиция. Каждая ее интерпретация обязана быть событием и им обычно становится. Так случилось и на этот раз, на международном фестивале «Рождественские музыкальные встречи в Северной Пальмире», хотя симфонию привез к нам не Венский оркестр, и не Берлинский, и не Чикагский, а Кисловодский.

Наивно и грешно недооценивать «провинцию», полагая, что все значительное в искусстве создается в метрополиях. Поездив по стране и миру, я давно убедился, что замечательные, благородные мастера, талантливые коллективы трудятся и вдали от столиц. Это, собственно, на протяжении уже одиннадцати лет демонстрирует и Рождественский фестиваль. Что касается Академического симфонического оркестра на Кавказских Минеральных Водах, то, не сравнивая его с упомянутыми знаменитейшими мировыми оркестрами, следует констатировать, что среди российских инструментальных коллективов место у него весьма почтенное. Он создан в 1895 году В. И. Сафоновым (к 150-летию со дня рождения выдающегося дирижера, пианиста и просветителя приурочены нынешние гастроли оркестра). На курорты Северного Кавказа съезжается, как известно, публика отовсюду. Для меломанов из крупных центров выступления кисловодского оркестра – продолжение концертных сезонов в их городах, для остальных же – радостная возможность приобщиться к симфонической культуре в ее живом и весьма высоком проявлении.

Историю коллектива обогатило сотрудничество со многими прославленными дирижерами, композиторами, солистами. С 1993 года художественное руководство оркестром осуществляет заслуженный деятель искусств России Валентин Нестеров, превосходный, разносторонний музыкант, хорошо знакомый петербуржцам. Окончив Ленинградскую консерваторию, он затем преподавал в ней историю музыки. Нестеровым был организован пользовавшийся широким признанием Камерный хор, с которым он исполнил немало новых, специально для них написанных композиторских сочинений и возродил несколько шедевров прошлого. Став на стезю симфонического дирижирования и завоевав лауреатство на престижных конкурсах, маэстро с еще большим размахом продолжил свою артистическую и просветительскую деятельность.

В городах, где нет консерваторий, оркестры обычно испытывают немалые кадровые трудности. Не избежал их и гостивший у нас коллектив: состав музыкантов тут неровный, особенно в группах духовых. И все же оркестр оказался способным справиться с ответственнейшей партитурой, как и достойно музицировать с присоединившейся к нему в финале Певческой капеллой Санкт-Петербурга (художественный руководитель Владислав Чернушенко) и ее солистами. Заслуга Валентина Нестерова во всем этом несомненна.

Это была интерпретация, глубоко продуманная и выстраданная дирижером. В Девятой, как и в других поздних бетховенских опусах, классицистические свойства сильно потеснены романтическими. Обычно исполнители, «уводя вперед» композитора, трактуют симфонию сугубо романтически. Нестеров же словно возвращал великого автора назад, к его героической поре. Страстность, воодушевление (кстати, дирижировал Нестеров наизусть) наполняли великое творение от его первой до последней ноты. Темп всех разделов был чуть живее привычного, rubato – свободные нарушения принятого движения – сведено к минимуму. От этого целое предстало собранным и целеустремленным. Первую часть с ее фаустианским борением мятежных страстей и печально-светлыми озарениями пронизывал четкий направляющий ритм, обуздывавший стихийные порывы. Стремительное скерцо воспринималось как апогей активной людской жизнедеятельности. В следующей, медленной, части, несмотря на чуть убыстренный темп, дирижер давал полюбоваться дивными разветвлениями мелодических голосов и ощутить редкостную красоту запечатленных тут глубоких раздумий и лирических признаний. И после этого успокоения, накапливания душевных сил – грандиозный финал, который, нужно заметить, так легко и часто под рукой отдельных дирижеров, «разламывается» на куски! Нестеров, не сглаживая контрастности отдельных фрагментов, придал ему максимальную цельность, убедительно акцентировав заключенное в стихах Шиллера и музыке Бетховена воззвание к человечеству: «Обнимитесь, миллионы!». Оно прозвучало волнующе и в высшей степени актуально.

В этот же вечер московский скрипач Александр Тростянский, отмеченный премиями на нескольких престижных музыкальных состязаниях, в том числе конкурсах имени Паганини и имени Чайковского, с подъемом, хорошим вкусом и в целом технически зрело (отдельные погрешности в начале не в счет), в хорошем ансамбле с оркестром сыграл блестящий Первый концерт Паганини. На следующий день гости – при участии столичного пианиста Андрея Диева – с успехом исполнили программу из произведений Чайковского и Франка.

Михаил Бялик