«Газета», 17–19 февраля 2006

Анне-Софи Муттер выступила в Петербурге и Москве
На одном дыхании с Моцартом

Анне-Софи Муттер, одна из самых ярких и раскрученных фигур немецкого музыкального истеблишмента, появилась в обе­их столицах на гребне могучей волны поклонения музыке Моцарта. В год юбилея композитора скрипачка подготовила все сонаты Моцарта и сейчас исполняет их на лучших сценах мира, от Ва­шингтона до Токио и Мюнхена. Цикл из шестнадцати сонат раз­бит на три программы, одна из ко­торых прозвучала в Петербурге и еще одна – в Москве.

В памятный вечер выступле­ния Муттер Большой зал Филар­монии был переполнен; публика пришла чуткая и подготовленная. Не хлопала невпопад, что в пос­леднее время случается часто; слу­шала затаив дыхание, впитывая каждую ноту. Атмосфера изумлен­ного внимания особенно ощуща­лась в паузах между частями, ко­гда в зале повисала напряженная тишина: все ждали продолжения. Интерпретация скрипачки поко­ряла свободой, силой и безуко­ризненностью; потрясающее чув­ство стиля и формы, легкость и естественность интонации, фан­тастически дифференцированная динамика звучности. Упругий звук, раскованное, непринужден­ное звукоизвлечение – виртуоз­ные места игрались без видимого усилия, будто для Муттер вообще нет технических преград и слож­ностей.

Скрипичные сонаты Моцарта предназначены для ансамбля двух равноправных партнеров, скрипа­ча и пианиста. Партия фортепиа­но столь же изощренна, разнооб­разна и сложна, как и партия скрипки: это именно дуэт двух ин­струментов, а вовсе не соло с ак­компанементом. Тут нужно отдать должное постоянному партнеру Анне-Софи, Ламберту Оркису, пи­анисту поистине выдающемуся и играющему с Муттер уже много лет. Оркис выступал и с Мстисла­вом Ростроповичем, и с Юлианом Рахлиным; когда-то он основал свой Камерный ансамбль, сегодня работает в Вашингтонском сим­фоническом оркестре. Оркис де­монстрировал пианизм высочай­шего уровня – интеллигентный, мягкий, податливо-пластичный. Муттер играла Моцарта импуль­сивно и императивно, почти как Бетховена, сообщая музыке авст­рийского гения не свойственную ей брутальность. Иного рода был пианизм Оркиса, насыщенный женственно-вкрадчивыми инто­нациями. Эти двое были очень разными, но один дополнял дру­гого, а вместе они составили пора­зительно синхронный ансамбль, привычно откликаясь на малей­шие изменения в чувстве, настро­ении, даже темпе дыхания партне­ра, – и это было удивительно. Пе­тербургу давно не доводилось слу­шать столь многоликого и разно­образного Моцарта.

Гюляра Садых-заде