Гоголевская Лариса Анатольевна – певица, сопрано.

Обладательница нескольких премий «Золотая маска» и «Золотой софит», певица, выступавшая на ведущих оперных сценах мира, Лариса Гоголевская редко дает интервью, считает себя интровертом, отказывается преподавать в консерватории и при этом ведет вокал в Доме культуре («Народная филармония» в ДК Выборгского района).

В профессию, требующую максимальной публичности, она, как уверяет, попала по случаю, и в отличие от многих оперных звезд о сцене с юности вовсе не мечтала:

«Все вокруг говорили: “У тебя есть голос, может пойдешь учиться в училище на вокальное отделение?” … В итоге пошла, втянулась, стало интересно, захотелось научиться…».

После училища была консерватория, первые партии в Оперной студии, а затем с 1991-го – позиция солистки Мариинского театра. Здесь Гоголевская сразу завоевала репутацию «вагнеровской» певицы: в спектаклях Валерия Гергиева на домашней сцене и за рубежом она пела Сенту («Летучий голландец»), Ортруду («Лоэнгрин»), Изольду («Тристан и Изольда»), Брунгильду («Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов»), Кундри («Парсифаль»). Много в репертуаре Ларисы Гоголевской и Рихарда Штрауса – Иродиада в «Саломее», Жена Барака в «Женщине без тени», Электра. А еще – Рената в «Огненном ангеле» Прокофьева (ее певица с успехом исполняла на сцене «Ла Скала» в 1999-м, а в 2006-м ею же дебютировала в Большом театре), Катерина Измайлова из оперы Шостаковича, Миссис Гроуз в «Повороте винта» Бриттена…

В статье в газете «Коммерсант» (13.11.2009) критик Дмитрий Ренанский писал:

«Всех героинь Ларисы Гоголевской роднит нежелание и неумение жить по-людски. Только по-сверхчеловечески, когда любовь и боль так сильны, что несовместимы с жизнью. Частные чувства разгораются в мировой пожар, с судьбой по-хорошему нельзя – вот сюжеты для великой трагической актрисы сегодняшней русской оперы. […] Специализацией Гоголевской логично стал экспрессионизм, Рихард Штраус, Яначек, Прокофьев, Шостакович с их презрением к белькантовому конформизму, к вокальным удобствам. Из оперного репертуара она выбирает самое неоперное; вероятно, будь у нее возможность, она бы и этим как-никак буржуазным развлечениям предпочла бы свободные от социальных и культурных табу дионисийские мистериальные безумства. Тем более что актерское и вокальное начало у Гоголевской так же связаны, как театр и музыка в античной архаике. […] Неистовость Гоголевской, впрочем, всегда контролируется рассудком – она принадлежит к редкому типу вокалистов-интеллектуалов. … На сцене она не растворяется в музыке, а горит в ней белым пламенем финала вагнеровской "Гибели богов", что бы ни пела. На поклоны после спектакля выходит не человек, а телесная оболочка – все нутро испепелено до последней клетки…»

Концертные сцены Гоголевская не любит и выходит на них редко. Не исключением стала и Петербургская филармония. В Малом зале певица не появлялась ни разу. В Большом зале ее слышали. Дебютировав здесь в 1995-м в несвойственном для нее в дальнейшем репертуаре – кантате Владислава Панченко «Знамение» с Государственным симфоническим оркестром Санкт-Петербурга и Андреем Анихановым, Гоголевская в начале 2000-х трижды выступила с Заслуженным коллективом. Солировала в сцене «Вступление и Смерть Изольды» Вагнера в программе дирижера Джанандреа Нозеды (2000), исполняла «Четыре последние песни» Рихарда Штрауса под управлением Александра Титова (2001), по приглашению Николая Алексеева пела партию Тове в «Песнях Гурре» Шёнберга (2003).

Сегодня Лариса Гоголевская продолжает петь, занимается с любителями в Выборгском ДК и с частными учениками. Самой известной ее воспитанницей стала сопрано Ольга Перетятько, не раз выступавшая и в залах филармонии.

О. Р.