ИГРАЕТ ДАТСКИЙ ОРКЕСТР

Дирижера Игоря Маркевича любители симфонической музыки знают давно. С 1960 года он трижды приезжал в наш город, и его выступления с заслуженным коллективом республики оркестром Ленинградской филармонии завоевали самые горячие симпатии слушателей. Четырнадцатого и пятнадцатого июня он вновь был за дирижерским пультом Большого зала Филармонии, но теперь — во главе Датского Королевского симфонического оркестра. Оркестр этот — один из старейших в Европе — впервые в нашем городе. Постоянного руководителя он не имеет. Неоднократно выступал он с И. Маркевичем у себя на родине, а когда возник вопрос о возможной совместной поездке за границу, предложение дирижера посетить Советский Союз было встречено с восторгом. И вот вслед за концертами в Москве и Риге — Ленинград.

Большинство произведений, включенных в программу гастрольных концертов, широко известно. Коллектив знал, что ему предстоит выдержать серьезный экзамен перед новой для него аудиторией и, словно желая облегчить задачу своих слушателей, предстал с той симфонической классикой, которая дает возможность сравнивать, сопоставлять.

В первом концерте прозвучали Вагнер, Сибелиус, Равель. Приковало внимание исполнение увертюры к опере «Тангейзер». Вагнеровский мелодизм широкого дыхания был передан оркестром очень мягко, почти вокально. Это особенно ощущалось в хоральных эпизодах благодаря красоте, богатству звучания медных инструментов.

Вообще медная группа датского оркестра подкупает слаженностью, приятным тембром, чувством меры при динамических нарастаниях. Это сказалось и в «Саге» Сибелиуса — произведении рапсодического склада, навеянном образами скандинавского эпоса. Неторопливый рассказ о временах минувших сменяется в нем волнующим «показом» самих событий. И. Маркевич подчеркивает неразрывную связь эпического с драматическим. Его трактовка, лишенная внешней эффектности, точно и образно воссоздает суровые картины северного сказа.

Даже в такой колористической музыке, как сюита из балета «Дафнис и Хлоя» Равеля, впечатляет не столько красочность, сколько тонкий, порой графичный рисунок.

Прочтение Пятой симфонии Бетховена показалось недостаточно убедительным. Если в одночастных произведениях малых форм камерная манера игры датчан оправдана, то бетховенскому симфонизму этот стиль представляется мне чуждым. Здесь явно не хватало масштабности, ясности концепции. Бессмертное творение Бетховена не выросло в монументальное симфоническое полотно, где тема борьбы героя выливается в торжественный победный гимн.

Изящно, с тонким ощущением стиля оркестр сыграл на бис танец из балета Чайковского «Щелкунчик» и гавот из Классической симфонии Прокофьева.

Общее впечатление от концерта отрадное. Многое прозвучало по-новому, непривычно. Но именно в этом — и прелесть, и польза культурного общения.

Е. Мейлих