«Вечерний Петербург», 26 июня 1995

Международный фестиваль искусств «Звезды белых ночей»

Дирижирует Янсонс

Два симфонических концерта, прошедших в Большом зале Филармонии в рамках III международного фестиваля искусств «Звезды белых ночей», привлекли внимание и программой, и составом исполнителей. Филармоническим оркестром дирижировал Марис Янсонс. С ним в первый вечер выступил пианист Николай Петров – с Пятым фортепианным концертом Бетховена. На следующий день Гидон Кремер исполнял Скрипичный концерт Сибелиуса. Второе отделение концертов составила в оба вечера Первая симфония Брамса – сочинение из разряда гениальных, считающаяся «постбетховенской» по накалу драматизма и почти классической цельности концепции симфонического цикла.

Музыкальной кульминацией двух концертов, бесспорно, стало выступление Гидона Кремера. Любимец петербургской публики, неоднократно выступавший в фестивалях «белых ночей», он ничуть не изменился с годами. Все та же юношеская порывистость и обостренность чувств в игре, как и в начале его карьеры, переживание самого процесса музицирования (настолько личное, что, казалось, само звукоизвлечение для него представляет мучительно болезненный акт, оборачивающийся высшим наслаждением). Его выразительная мимика, передававшая упоение и страдание, отражала все музыкальное движение концерта. Энергетические вибрации передавались телу, мысль парила в эмпиреях, пульсировал ток мелодических фраз. И развертывание музыкального сюжета этого, в сущности, малособытийного сочинения становилось увлекательным – как история романтической любви.

Гидон Кремер, как всегда, обнаружил почти бессознательное умение воспламенять оркестр. Романтически - приподнятая манера игры и полная погруженность в музыку, когда существует только истовая поглощенность исполнительским замыслом, заметно подтягивали, дисциплинировали оркестр, который инстинктивно чувствовал, что музицирование идет не на шутку, по «гамбургскому» счету. И звучание оркестровых масс становилось ярче и интенсивней, интонации – осмысленней. Заразительная манера игры солиста словно передавалась им. И это было замечательно.

На бис Кремер сыграл виртуозные вариации на тему Паганини американского композитора Рочберга. Он исполняет их на бис уже много лет, каждый раз наслаждаясь остроумными выходками композитора, нашедшего особые приемы звукоизвлечения при изображении разнообразных голосов природы – всех этих кваканий, птичьих трелей и ослиных криков. Нежнейшие глиссандо и назойливые птичьи «вопросы» и прочие штучки, приведшие в конце концов к изложению паганиниевской темы во всем ее блеске, были почему-то выслушаны публикой в серьезном молчании, без проблеска веселья. А ведь пьеса представляла собой типичную музыкальную шутку. Вот что значат стереотипы поведения в концертном зале!

Выступление пианиста Николая Петрова в Пятом концерте Бетховена было, напротив, сдержанным и уравновешенным. Концерт протекал спокойно, без надрыва и безумных кремеровских балансировок «на грани срыва». Быть может, чуть вяловато, но, конечно, технически почти безупречно. Изнывающая душа меломана жаждала иного – бетховенского драматизма, высокого пафоса, накала страстей, контрастов. Ей же предлагали холодноватую, объективированную трактовку, неплохо сочетающуюся с тонусом сыгранной до того увертюры Россини к «Итальянке в Алжире», исполненной Марисом Янсонсом так же равновесно, аккуратно и спокойно.

Первая симфония Брамса прозвучала в концерте вполне достойно. Правда, темпы показались слегка завышенными (особенно во 2-й части), а перепад эмоциональных состояний не очень разительным, не таким, как в эталонных исполнениях этой симфонии. Но гениальная музыка Брамса искупала все. И строго академичный дирижерский стиль Янсонса, музыканта с репутацией высокого профессионала, избегающего крайностей самовыражения, пришелся впору брамсовской музыке, романтичной и строгой одновременно.

Гюляра Садых-Заде