Волконский Андрей Михайлович – композитор, клавесинист, пианист.

Биография Андрея Волконского разительно отличалась от биографий всех его советских коллег. Хотя бы потому, что мало кто из них мог похвастать такой родословной. В роду, идущему от самих Рюриковичей, был, например, прототип князя Болконского-старшего – дед Льва Толстого, Николай Сергеевич Волконский. Другой отдаленной родственнице будущего музыканта-авангардиста – хозяйке знаменитого литературного салона Зинаиде Волконской – посвящали стихи Баратынский, Пушкин и Мицкевич.

Родители Андрея покинули Россию сразу после Октябрьской революции. Отец, певец-баритон, пел на разных европейских сценах, используя псевдоним, чтобы не бросать тени на княжескую фамилию. В 1933 году, когда родился Андрей, семья жила в Женеве. Здесь он и начнет заниматься музыкой – сначала дома, затем в Женевской консерватории, успеет один год поучиться и в Русской консерватории в Париже, но в 1947-м вместе с семьей приедет в СССР. Так родители, всегда относившиеся к просоветской части эмиграции, откликнутся на послевоенный призыв властей к изгнанникам вернуться на историческую родину.

Волконским обещали содействие в поисках жилья и работы, однако отец вскоре будет сослан в Тамбов (с издевательской формулировкой «по месту бывшего жительства» – до революции в Тамбовской губернии было одно из имений княжеского рода). Самого Андрея чудом удастся оставить у тети в Москве, где он поступит в музыкальное училище, а затем и в консерваторию. Не склонный признавать авторитеты, позднее он заметит, что обучение на композиторском факультете (его педагогом считался Шапорин) мало что дало в жизни. Зато Волконский достает пластинки с записями Шенберга и книги по серийной технике, самостоятельно ищет свой путь. «Опальный князь», как Волконского в шутку называют в Москве, вообще отказывается жить по законам страны, в которую попал четырнадцатилетним подростком, и ему это как-то удается. Консерваторию Волконский не окончит, не желая пересдавать экзамены по истории КПСС, что не помешает ему в 1955 году стать членом Союза композиторов, исполняться, получать массу заказов на музыку к кино и спектаклям.

Сочинения молодого авангардиста часто играет Мария Юдина. Известная экстравагантными поступками, она предваряет исполнения фразой, которая немало смущает самого автора: «Это произведение, как и произведения Данте и Шекспира, будет жить в веках», или предупреждает публику, что сочинения Волконского с первого раза понять сложно, а потому она сейчас сыграет их дважды подряд и просит в середине не аплодировать… В 1961 году Юдина несколько раз играет Волконского в Малом зале Ленинградской филармонии: сонату для альта и фортепиано (с Федором Дружининым) и фортепианную Musica stricta (в одной программе с Бетховеном, Стравинским, Кшенеком и Веберном).

И всё же широкой публике Волконский больше известен не как автор додекафонных опусов или саундтреков к комедии «Три плюс два» и к детективу «Мертвый сезон», а как исполнитель старинной музыки – клавесинист, органист, создатель уникального вокально-инструментального ансамбля «Мадригал».

В книге воспоминаний, надиктованной журналистке Елене Дубинец незадолго до смерти, Волконский вспоминал:

«В 1964 году приехал на гастроли нью-йоркский ансамбль ‘’New York Pro Musica’’, его вытащил Никсон. Я ходил на все репетиции. Уже до этого я начинал что-то подобное делать, но ‘’Мадригал’’ возник, когда я их услышал».

Намеренно, или случайно, музыкант выпускает из своей биографии другой эпизод, который, задолго до создания «Мадригала», отразил его увлечение старинной музыкой. В 1955 году Рудольф Баршай собирает первый в стране Московский камерный оркестр, в котором Волконский играет на клавесине. Вместе с «баршаевцами» музыкант впервые появляется и на сцене Большого зала Ленинградской филармонии в 1956 году. Их сотрудничество продолжится совсем недолго. Уже в 1957-м прямо во время гастролей клавесинист покидает оркестр.

В Большом зале Волконский снова выступит в 1962 году: играет клавирный концерт ми мажор Баха с Заслуженным коллективом под управлением Геннадия Рождественского. Именитые музыканты поддерживают Волконского и охотно сотрудничают с ним. В свои программы опусы молодого композитора включает арфистка Вера Дулова, Квартет имени Комитаса. С этим ансамблем Волконский дебютирует в Малом зале имени Глинки 10 мая 1958 года как исполнитель двух фортепианных квинтетов – своего (это премьера сочинения 1954 года) и Дворжака. До 1972 года здесь состоятся 66 концертов музыканта. Он играет сольные клавесинные вечера – Французские и Английские сюиты Баха, Гольдберг-вариации, а также Скарлатти, Рамо, Куперена, исполняет баховские сонаты для виолончели и клавесина с Даниилом Шафраном (1962, 1964, 1966, 1970), представляет совместные программы с Ниной Дорлиак (1960, 1961). Старинная музыка сразу же обозначена как главное предпочтение. Лишь в редких концертах она сочетается с опусами современников, среди которых обязательно есть и сочинение самого Волконского – соната для альта и фортепиано на вечере с Рудольфом Баршаем (1959), премьера вокального цикла «Жалобы Щазы» для сопрано, английского рожка, скрипки, альта, ксилофона, вибрафона, бубна и клавесина, прошедшая в исполнении Лидии Давыдовой, автора и артистов Заслуженного коллектива под управлением Игоря Блажкова в апреле 1965 года. Но всё чаще Волконский ищет свою музыку в глубине прошлого, добираясь до XIII века. В его ансамблевых программах до 1965-го участвуют артисты обоих филармонических оркестров. Зимой 1966 года Андрей Волконский приезжает с новым составом ансамбля, получившего статус штатного коллектива Московской филармонии и название – «Мадригал».

Ансамбль "Мадригал" в концерте 31 января 1966 года. На верхнем снимке (стоят, слева направо): солисты Рубен Лисициан, Рузанна Лисициан, Карина Лисициан, Александр Туманов. Сидит слева – Лидия Давыдова. На нижнем снимке за органом – Андрей Волконский.
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Уже в первый визит «Мадригал» дает в Филармонии шесть (!) концертов: – 31 января и 6 февраля – в Большом зале, 2, 4, 9 и 11 февраля – в Малом зале. Успех ансамбля Волконского был грандиозным, интерес к неизвестной музыке и ее исполнителям – невероятным. Уже в мае того же года они вновь дают четыре концерта, и в ближайшее время программы «Мадригала» идут не только спаренными, но и с тройными датами, а повторы собирают переполненные залы – Малый и Большой.

Ансамбль "Мадригал" и Андрей Волконский. Рим, 1983 год.

Слушателям Волконский и его ансамбль открывают неведомый прежде пласт музыки европейского Средневековья, из которой фамилии Палестрины, Берда, Фрескобальди или Монтеверди оказываются самими известными. Волконский выписывает ноты из-за рубежа (часть из них ему просто подарит руководитель ‘’New York Pro Musica’’ Ноа Гринберг), переписывает партии от руки в нотных библиотеках (отдельно он отмечал, сколько «сокровищ» удалось найти в библиотеке Ленинградской филармонии). Программы разбиваются на блоки, выстроенные по географическому и хронологическому принципу: Германия времен Реформации, Англия времен Шекспира, Италия времен Возрождения… В 1970 году в нескольких концертах музыканты «Мадригала» представляют и русскую музыку XIII–XVI веков – анонимные духовные гимны. Одни только их названия – «Иже херувимы», «Единородный сыне», «Достойно есть» – звучат резким контрапунктом окружающей реальности. Сам Волконский ощущает этот диссонанс всё сильнее. В конце весны 1972 года состоятся его последние выступления: в Большом зале 19 мая с Ленинградским камерным оркестром Лазаря Гозмана он исполняет четыре клавирных концерта Баха, в Малом зале  21 мая играет две клавесинные сюиты Куперена и две фортепианные сонаты Моцарта (редкий для Волконского случай), а 25 мая, на вечере сонат и трио, выступает как пианист в ансамбле с Олегом Каганом и Наталией Гутман с программой из Моцарта и Бетховена.

В это время он уже готовится к эмиграции: новый 1973 год Андрей Волконский встретит в Женеве. Впоследствии он признается:

«Я совершил в жизни две ошибки: первая – возвращение в Россию, вторая – новая эмиграция на Запад».

Где-то в другом интервью он пояснит эту мысль: при всех цензурных запретах в Москве музыкант чувствовал себя среди единомышленников, сплоченных общим делом, на Западе он оказался один.

Пожив некоторое время в Швейцарии, Андрей Волконский обосновался во Франции. Сочинял, хотя не так интенсивно, как в молодые годы. Попытался создать ансамбль, подобный «Мадригалу». На протяжении двух лет записывал весь «Хорошо темперированный клавир» на клавесине. Написал книгу «Основы темперации», изданную в том числе и в Москве в 1990-е годы, в которой сформулировал итоги своих теоретических изысканий. Итоги жизни, разделенной на три периода – Европа, СССР и снова Европа, – князь Волконский подвел в биографической книге «Партитура жизни» (М.: Рипол-Классик, 2010), выхода которой уже не застал.

О. Р.