Осетинская Полина Олеговна – пианистка.

6 декабря 1988 года в Большом зале Ленинградской филармонии должен был состояться первый на этой сцене сольный концерт Полины Осетинской. В сохранившемся анонсе указаны имена композиторов – Гендель, Шопен, Скрябин, Гайдн. Что именно собиралась исполнять 13-летняя пианистка, теперь уже не узнать: концерт не состоялся. В филармонии об отмене узнали буквально накануне, и редактор Большого зала в поисках спешной замены в последний момент обратилась к пианисту Павлу Егорову – он выступил в тот вечер вместе со своими учениками. Сегодня в этом видится некое неслучайное совпадение: у Осетинской и Егорова окажутся общие учителя – и в Ленинградской десятилетке, и в Московской консерватории, неоднократно позднее они будут играть в программах, посвященных памяти Марины Вениаминовны Вольф, а сама Осетинская годы спустя примет участие в мемориальном вечере памяти Павла Егорова в Малом зале имени Глинки. Но тогда всех этих сюжетов никто предсказать не мог, а о причине отмены клавирабенда поначалу было известно лишь узкому кругу: как оказалось, еще 1 декабря, за пять дней до концерта, Осетинская сбежала из московской квартиры своего отца…

Сегодня она огорчается, что любое интервью, любая программа о ней непременно начинается со скандальных подробностей детства. Но карьера пианистки действительно начиналась необычно: Полина дебютировала на публике в зале Вильнюсской консерватории в шесть лет, и с этого момента постоянно появлялась в разных залах страны, неизменно вызывая ажиотаж. Овации вместе с ней всегда принимал отец – сценарист Олег Осетинский, который, не будучи музыкантом, учил дочь по собственной методике, лишь изредка «допуская» ее до занятий с профессиональными педагогами: Анной Сумбарян, Сергеем Дижуром, Александром Мндоянцем, коротко – с Верой Горностаевой, в класс которой Осетинская вернется совсем в другие времена. Надолго никого не хватало – Осетинскому не нужны были советчики в деле воспитания гения.

«Девочку с полосатой повязкой на голове» (такой образ тоже придумал папа) снимали на телевидении, объявляли ее одним из символов перестройки, о ней писали газеты – музыкальные и обычные. Писали, впрочем, не всегда в комплиментарной форме. Так, в Архиве филармонии хранятся несколько рецензий на дебютное выступление Осетинской в Большом зале. Оно состоялось в июле 1987-го: с Академическим симфоническим оркестром филармонии под управлением Владимира Понькина Полина сыграла Второй концерт Сен-Санса. В заметке «С привкусом сенсации» рецензент Борис Березовский выносит неутешительный вердикт:

«Да, девочка на самом деле играет (вернее, пытается играть) сложнейшие фортепианные сочинения. Вопрос упирается лишь в то, как она это делает. К сожалению, игра Полины весьма далека от совершенства. Она ущербна и в техническом (как правило, девочка играет далеко “не по тем” нотам, которые написаны композитором), так и в общемузыкальном плане. Юная пианистка, если можно так выразиться, “снимает” лишь верхний слой музыкального содержания, ограничиваясь тем, чем всегда удовлетворялись дилетанты, – внешней красивостью музыки. Отсюда и пианистическая небрежность, и беззастенчивые пропуски трудных “кусков”, и полное невнимание к фортепианной фактуре и звуку».

Там же критик сетует на непритязательные вкусы публики, которая, «явно умиленная нежным обликом исполнительницы, приняла желаемое за действительное и наградила девочку таким количеством цветов и оваций, какие нечасто встречаются в Филармонии».

Как ни удивительно, сама Осетинская позднее едва ли ни слово в слово повторит претензии Березовского к себе самой того времени и признается в «законченном цинизме», выработанном в те годы не по своей воле:

«Я понимала, что публику, в общем, вполне возможно обмануть. Потому что, когда на сцену выходит ребенок, у публики в голове включаются совершенно другие механизмы. […] Уж я-то лучше всех на свете знала, как именно я играю, сколько нот я не доигрываю, сколько ошибок я делаю в аккордах, в пассажах, в педали, сколько я играю не того или не играю того, что нужно. Потому что у меня-то были перед глазами ноты, которые я видела, но была бешеная гонка, бешеный темп, отец заставлял меня учить по программе в неделю, что невозможно сделать!»

Спустя годы она напишет автобиографическую книгу «Прощай, грусть» (СПб.: Лимбус Пресс, 2008), в которой в подробностях расскажет о методах, которыми пользовался отец, о давлении – психологическом и физическом, которое довелось пережить, о побеге из дома и дальнейших скитаниях. Желающие погрузиться в будни «вундеркинда поневоле» могут найти здесь много тяжелых подробностей. Сама же Осетинская с выходом книги постарается действительно «попрощаться с грустью» и перевернуть эту страницу.

Убежав из дома, она поселится в интернате при Ленинградской специальной школе-десятилетке, именно тут, в школе, в 13 лет она встретит Марину Вениаминовну Вольф. Для Полины она станет не только педагогом (по сути, первым, взявшимся за ее музыкальное образование профессионально), но и самым близким, самым авторитетным на долгие годы человеком, тем, кто сумеет убедить и подсказать, как начать всё с начала, как не отчаяться, не бросить музыку, как не бояться вновь выйти на сцену после паузы в несколько лет, и после громкой славы с «привкусом сенсации» начать «собирать» свою жизнь заново.

В Большом зале филармонии Осетинская впервые после перерыва (и второй раз в жизни) выступает в июне 1990-го: с Ленинградским государственным камерным оркестром и дирижером Равилем Мартыновым она исполняет Концерт № 13 Моцарта.

С этого момента имя пианистки постоянно появляется в афишах обеих филармонических площадок. В Большом зале она много играет с оркестрами – кроме Моцарта (№№ 13, 14, 20, 23, 24), фортепианные концерты Грига, Шопена (оба), Рахманинова (№ 2 и Вариации на тему Паганини), Аренского, Шумана, «Ночи в садах Испании» де Фальи, «Скитальца» Шуберта–Листа, Каприччио для фортепиано с оркестром Стравинского, концерты Прокофьева (№ 1), Шостаковича (№ 2). Среди дирижеров, с которыми она в разные годы выступает здесь, – Саулюс Сондецкис, Гинтарас Ринкявичюс, Аркадий Штейнлухт, Александр Канторов, Туган Сохиев, Ян-Паскаль Тортелье (Франция), Герд Альбрехт (Германия), Казухико Комацу (Япония), Даниэль Кавка (Франция), Игнат Солженицын (США), дирижеры Академического симфонического оркестра – Александр Дмитриев (с ним Полина Осетинская в 2017-м, через 30 лет после дебюта, сыграет Второй концерт Сен-Санса), Владимир Альтшулер (пианистка не раз принимала участие в благотворительных программах памяти жертв Холокоста «Желтые звезды», ежегодно проходящих под его управлением с 2016 года).

Первый сольный вечер Осетинской в Большом зале филармонии состоялся в 2000 году. К этому времени она экстерном получила диплом Петербургской консерватории и оканчивала аспирантуру Московской консерватории у Веры Горностаевой. В Малом зале, впрочем, пианистка начала давать сольные концерты еще в «петербургский период», с 1995-го: всего их здесь будет пятнадцать, еще пять – в Большом зале. В программах – Бах, Бетховен, Шуман, Шопен, Лист и Брамс, Чайковский, Рахманинов, Метнер и Скрябин, Равель и Дебюсси, немало современной музыки, интерес к которой Осетинская неизменно проявляет на протяжении всей карьеры. Это опусы Сильверстова, Кейджа, Пелециса, Пярта, Мартынова, это музыка композиторов, которые составляют ближний круг самой пианистки. С ранней юности она попадает в общество музыкантов, гораздо старшего возраста, которые становятся для Осетинской друзьями, наставниками, а затем и коллегами. Близкой подругой, несмотря на значительную разницу в возрасте, она называет режиссера и автора телевизионных музыкальных программ Ирину Тайманову, поддержавшую Осетинскую в трудные времена: в доме Таймановой и ее мужа, композитора Владислава Успенского, Полина находила тепло и покой в «бездомные» интернатские годы, а позднее стала постоянной участницей филармонических авторских вечеров Успенского и адресатом посвящений некоторых его опусов. Друзьями Осетинской с ее подростковых лет становятся композитор Леонид Десятников (его опусы пианистка часто включает в свои программы) и пианист Алексей Гориболь – с ним Полина много играет в дуэте (в том числе и отдельные вечера музыки для 2-х фортепиано в Малом зале), участвует в проектах Гориболя, часть из которых состоится на филармонических сценах (авторская программа «Молот и серп», проект «Консонансы XX века» и другие).

Появляется она в Петербургской филармонии и в ансамблях с другими музыкантами: с Квартетом имени Стравинского (в его составе – музыканты Академического симфонического оркестра) исполняет квинтеты Дворжака и Брамса, со скрипачами Назаром Кожухарем и Владиславом Песиным, виолончелистом Александром Бузловым и гитаристом Олегом Акимовым играет на молоточковом фортепиано в монографической бетховенской программе. С тем же Кожухарем представляет проект «Новая “старая” и старая “новая” музыка Нового и Старого Света» – звучит музыка ХХ столетия, а артисты меняют инструменты: скрипка – электроскрипка, фортепиано – челеста.

В конце 2010-х годов сложится сотрудничество Осетинской с Максимом Венгеровым: когда-то они оба выступали перед публикой в статусе «чудо-детей», теперь состоявшимися музыкантами играют дуэтные вечера – в Зальцбурге, Нью-Йорке, дают концерт и в Большом зале Петербургской филармонии (2018).

Сольные программы Осетинской, особенно начиная с 2000-х годов, часто выстроены на основе некоего сюжета. Это объединение по жанровому признаку – «Музыкальные моменты – Шуберт, Рахманинов»; прелюдии и фуги – Бах, Шостакович (программа называлась B.S.H.C.), концерт колыбельных – Шопена, Шумана, Листа, Респиги, Дебюсси, Чайковского, Шостаковича, Десятникова. Или «переклички» композиторов сквозь эпохи: «В подражание Альбенису» Щедрина и «В манере Бородина» Равеля, «Моменты Шопена» Сильвестрова, «Письмо Сергея Рахманинова Питеру Габриэлю» Батагова (музыканта, с которым Осетинская тоже тесно сотрудничает).

Кажется, это стремление к «сюжетности», желание с помощью музыки рассказать «внемузыкальную» историю приводит Осетинскую в соавторы и «соучастницы» театрально-музыкальных и литературно-музыкальных программ.

Из спектаклей, на петербургских филармонических сценах не шедших, – это «Совместные действия» с писательницей Людмилой Улицкой, «Черт, солдат и скрипка» с Андреем Макаревичем и Владимиром Познером (по Стравинскому), программа «Такие разные мы» (поэзия Серебряного века) с Евгенией Добровольской и Сергеем Чонишвили…. Из проектов, которые видела и петербургская филармоническая публика: спектакли «Я – жена гения» (о Софье Андреевне Толстой) со Светланой Крючковой, Сергеем Барковским, Молодежным оркестром ЗКР под управлением Ярослава Забояркина и Квартетом имени Танеева (БФЗ, 2020). И, конечно, «Неизвестный друг» по рассказу Ивана Бунина, в котором Полина Осетинская играет вместе с актрисой Ксенией Раппопорт: с декабря 2016-го по май 2022-го он прошел в Малом зале имени Глинки более десяти раз при неизменном аншлаге. Здесь у пианистки вообще всегда была своя, преданная публика.

Последний из запланированных в Большом зале Петербургской филармонии концертов с участием Полины Осетинской (сентябрь 2023 года), был отменен по независящим от пианистки и филармонии причинам.

Сегодня она продолжает много гастролировать, дает концерты и мастер-классы в Европе и США, поддерживает благотворительные проекты. Продолжает работу и Центр Полины Осетинской, в котором специалисты помогают музыкантам справиться с профессиональными проблемами и болезнями – от переигранных рук до страха сцены.

О. Р.