Симфонический оркестр Хиросимы / 広島交響楽団 / Hiroshima Kōkyō Gakudan – японский оркестр, созданный в 1963 году.

В 1960-е Хиросима начала постепенно приходить в себя после американской ядерной бомбардировки 1945 года. В 1968-м в одноименной префектуре появился свой официальный герб и флаг, чуть раньше – закрепленные поэтические эмблемы: птица префектуры – гагара (1964) и дерево – японский клен (1966).

Одним из первых знаков восстановления Хиросимы стало создание здесь в 1963 году Городского оркестра. Его основатели прямо декларировали свою задачу: атомная бомбардировка не может оставаться единственным символом Хиросимы, ее культурным символом должен стать оркестр – пища для ума горожан. Первым дирижером Городского оркестра был уроженец Хиросимы Казукиё Иноуэ (1933–2019), с ним после полугода репетиций оркестр из 85 участников дал свой первый концерт, под его руководством получил статус Симфонического (1969), а в 1972 году – профессионального коллектива.

50-летию этого события региональная газета «Тюгоку симбун» посвятила статью, в которой по воспоминаниям современников восстановила начало истории:

«6 апреля 1964 года Хиросимский городской симфонический оркестр, предшественник HSO, наконец-то смог провести свой первый концерт. Хотя исполнители на сцене конференц-центра города Хиросима выглядели нервными, на их лицах при этом отражалась большая гордость. Некоторые были в школьной форме. Казукиё Иноуэ, в то время доцент Университета музыки Элизабет, стоял за дирижёрским пультом со строгим выражением лица. В качестве своего первого произведения оркестр исполнил «Эгмонта» Бетховена, неслучайно выбрав героя, который любил мир и боролся за народ.

Под лозунгом «Оркестр народа, созданный народом и для народа» городской оркестр был сформирован местными музыкантами, которые призывали присоединиться к ним и любителей. После шести месяцев репетиций оркестр выступил в конференц-центре Хиросимы, где собралось 1500 горожан. Входной билет стоил 200 иен. Вечерний выпуск Chugoku Shimbun сообщил о концерте под заголовком: «Первый концерт оркестра имел огромный успех».

hiroshimapeacemedia.jp

В цитируемой статье приводится и состав участников первого набора, в котором, помимо девяти музыкантов оркестра радио NHK Hiroshima, преподавателей и студентов Музыкального Элизабет-университета, школьных учителей и старшеклассников, играли дилетанты – сотрудники компаний «Mitsubishi Heavy Industries, Mazda, Chugoku Electric Power, Japanese National Railways, Hiroshima Television Corporation и Radio Chugoku Company, … полицейский, боец ​​Сил самообороны Японии, врач, священник…»

На репетиции и концерты участники собирались на добровольных началах, к тому же оплачивали из собственных средств расходы на организацию концертов. К 1972 году любителей сменили дипломированные инструменталисты, а с присвоением статуса профессионального коллектива пришло и государственное финансирование.

С первых дней работы коллектива Казукиё Иноуэ ставил перед собой задачу сочетать в репертуаре сочинения японских авторов и европейскую музыку. Традиция ее исполнения была заложена в Японии еще в 1920-е годы, а руководители оркестров зачастую получали образование за рубежом – в Европе и Америке. Стоит вспомнить учившегося в Париже и Берлине основателя токийского оркестра NHK  Хидемаро Коноэ, ближайшими соратниками которого были артисты Академического квинтета Петроградской филармонии Йозеф Кёниг и Николай Шиферблат. Казукиё Иноуэ тоже стажировался в Восточной Германии и в Зальцбурге, а к сотрудничеству приглашал дирижеров, прошедших западную школу. Так, по его инициативе в 1984–1986 со-руководителем Хиросимского оркестра был Акео Ватанабэ (в Большой зал он приезжал в 1977-м с оркестром «Токио-Метрополитен»). Его сменил Кен Такасеки (1986–1990), который после окончания Высшей школы музыки Тохо Гакуэн стажировался на летних курсах в Беркширском музыкальном центре у Бернстайна, Озавы, Мазура, а в 1979–1985 был ассистентом Караяна в Берлинском филармоническом оркестре.

Следующие четыре года позицию музыкального руководителя и главного дирижера занимал выпускник Токийского университета изящных искусств и музыки и Берлинской высшей школы церковной музыки, ученик Акео Ватанабэ Йосикадзу Танака (Tanaka Yoshikazu, род. в 1958). С ним оркестр выехал на первые зарубежные гастроли, выступив по приглашению ООН в Вене и Праге (1991), с ним дал первые концерты в Токио и Осаке (1993), играл на церемонии открытия XII Азиатских игр в Хиросиме (1994), под его управлением исполнил «Плач по жертвам Хиросимы» Кшиштофа Пендерецкого (1994).

В репертуаре оркестра – сочинения французских, русских, чешских, американских композиторов, на своем 200-м концерте в 2000 году коллектив представил «Римскую трилогию» Респиги. В афише важное место занимает австро-немецкая музыка – Моцарт, Бетховен, Шуберт, Малер, Рихард Штраус, Берг. Ее удельный вес увеличился с приходом в оркестр Кристиана Арминга (Christian Arming, род. в 1971) – с 2017-го главного приглашенного дирижера, а с 2024-го – музыкального руководителя коллектива. По его приглашению в программах нередко солировала Марта Аргерих, а после выступления в августе 2015 года в концерте к 70-летию бомбардировки города и в память о ее жертвах Аргерих стала официальным «послом музыки и мира» Симфонического оркестра Хиросимы.

Город знает цену этим словам. Потому слоган «Музыка за мир» приветствует всех, кто откроет официальный сайт оркестра. На его страницах есть и биография Кадзуёши Акиямы, возглавившего коллектив в 1998 году и сохранившего пост его пожизненного дирижера-лауреата.

Под управлением Кадзуёши Акиямы Симфонический оркестр Хиросимы приезжал на гастроли в Большой зал Петербургской филармонии. Концерты 17 и 18 октября 2003 года были посвящены 300-летию Петербурга и прошли в серии «Приношение великому городу». В программе (она повторялась) ожидаемо соединилась японская и русская музыка. Во II отделении оркестр исполнил симфонию № 2 Рахманинова. В рецензии, опубликованной в газете «Коммерсантъ» (20.10.2003), Владимир Раннев заметил:

«Рахманинов у Казуси Акиямы, главного дирижера оркестра, получился лучше, чем ожидали скептики. Неудача одна: не сложилась форма. <…> Но то, что хиросимцам удалось услышать и донести, нечасто доступно даже российским оркестрам – едва уловимая, щемящая рахманиновская интонация, ее внутренняя надломленность, едва сдерживаемая скорбь. Существует заблуждение, что русская душа – мировой монополист на тоску. Японцы тоже умеют тосковать. И, как стало очевидно на этом концерте, не только по-японски».

В I отделении звучала музыка получивших международное признание японских композиторов. Концерт открылся посвященным оркестру импрессионистическим опусом «Побережье Фукуямы» Тосио Хосокавы (Toshio Hosokawa, род. в 1955) – уроженца Хиросимы, выпускника Токийского и Берлинского университетов, Высшей школы музыки Фрайбурга, резидента престижных европейских форумов современной музыки, победителя композиторского конкурса к 100-летию Берлинского филармонического оркестра (1982).

Октет Берлинских филармоников – Шарун-ансамбль (о нем см. в статье об оркестре) был первым исполнителем сочинения с солирующим японским барабаном вадайко “Hi-Ten-Yu” / «Полет в небеса» композитора Исао Мацуситы (Isao Matsushita,1951–2018). Это сочинение существует в трех версиях. Последнюю Мацусита создал в 2010 для оркестра японских национальных инструментов. Но популярной во всем мире стала версия 1996 года – Концерт для вадайко и симфонического оркестра. 25 июня 2000 года этот Концерт исполнил Берлинский филармонический оркестр под управлением Кента Нагано, солировал Эйтэцу Хаяси (исполнение доступно в виртуальном концертном зале Берлинского филармонического: digitalconcerthall.com). Он же выступил с Симфоническим оркестром Хиросимы в Петербургской филармонии.

Эйтэцу Хаяси (Eitetsu Hayashi, род. в 1952) родился в префектуре Хиросима в семье буддийского монаха. Игрой на древних японских барабанах вадайко (или тайко) увлекся в юности, школу прошел на острове Сайдо в коммуне, организованной руководителем группы ударных «Ондекодза» (Ondekoza / 鬼太鼓座). Здесь участники в спартанских условиях не только постигали технику и философию игры на ударных, изучали стили народной музыки, но и занимались физической подготовкой: игра на вадайко требовала силы и выносливости. Со временем Эйтэцу Хаяси занялся сольной карьерой. Он был первым, кто вышел с вадайко на сцену Карнеги-холла (1984).

Благодаря ему инструмент единственный раз звучал и в петербургском Большом зале. В уже упомянутой рецензии Владимир Раннев подробно описал впечатление от увиденного и услышанного:

«Вадайко – гигантский барабан, метра два в диаметре, подвешенный на специальный штатив. Играл на нем Эйтэцу Хаяси, человек самурайского облика и поведения, первый мастер игры на инструменте-громовержце, изобретатель целого семейства его меньших собратьев (до 20 видов – вплоть до карликовых). Огромное диковинное "блюдце" доминировало на сцене еще при созерцании пасторальных тонов «Побережья Фукуямы» (1995), медитативной оркестровой пьесы в духе "Моря" Дебюсси. Вадайко на сцене выглядел персонажем кинофильма, одетым вызывающе контрастно всем остальным героям и раза в два выше их ростом, который появился в кадре раньше времени и маячит среди них, терпеливо ожидая своей первой реплики.

Первая реплика вадайко-сана загипнотизировала зал. Что-то инстинктивно тревожное было в медленно приближающемся громе, который при усилении звука перетек сначала в осязаемую вибрацию, потом в дрожание плохо закрепленных предметов и, наконец, в сотрясение всего вокруг и внутри. Казалось, вот-вот разверзнутся своды, и ярость разгневанных богов обрушит колоннаду зала Дворянского собрания. Далее, взяв палочки покрупнее (проще говоря – дубины), невозмутимый Эйтэцу Хаяси принялся за партитуру концерта, налегая на гигантский "бубен" с еще большей неистовостью, к чему со временем присоединился оркестр, раскрашивая битву титанов несмолкающим fortissimo. Ритмика соло на вадайко не отличается оригинальностью. Но в этом бесхитростном производстве децибел, ритмизованном звуковом насилии мерцал какой-то особый, первозданный, хтонический ужас, сотрясавший некогда человека осознанием своей немощи пред равнодушным ликом природы. Эта пракультура оказалась настолько шокирующе действенной, что публика не сразу опомнилась после последнего удара вадайко и сообразила, что все позади и пора аплодировать».

И. Р.