Персоны

Евгений Мравинский

1903–1988
Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича
Евгений Мравинский

Биография

Мравинский Евгений Александрович – русский дирижер, в 1938–1988 художественный руководитель и главный дирижер Заслуженного коллектива России академического симфонического оркестра Ленинградской филармонии.

Революцию семья дворянина, тайного советника Александра Константиновича Мравинского приняла к сведению. С головой в новую жизнь окунулась лишь его сводная сестра, тетя будущего дирижера Александра Коллонтай – русская революционерка и советский дипломат. Впрочем, глава семьи пережил царскую власть лишь на год, а жена и единственный сын были вынуждены самостоятельно заботиться о средствах к существованию. Первоначальное образование Мравинский получает дома – учит языки, берет уроки игры на фортепиано, постигает основы наук, особенно его привлекают естественные: в 1920-м Мравинский поступит на естественный факультет Петроградского университета, но вскоре бросит, хотя любовь к живому миру природы сохранит на всю жизнь, а точные, подробные, любовные зарисовки наблюдателя останутся в дневниках дирижера.

Но все это еще впереди. А пока в 1914-м, в год начала Первой мировой войны, 11-летний Евгений Мравинский начинает учиться во Второй Санкт-Петербургской гимназии имени Александра I, а заканчивает уже 1-ю единую трудовую школу: так переименовали гимназию после прихода советской власти. Елизавета Николаевна, мама гимназиста, преподавала здесь в старших классах французский. Начало трудовой деятельности сына было связано с балетом – он устроился статистом и концертмейстером балетного класса в Мариинский театр, работал концертмейстером и в Хореографическом техникуме (позже, в 1929–1931, заведовал здесь музыкальной частью).

В мимансе Мариинского балета Мравинский сдружился с будущим знаменитым актером Николаем Черкасовым, в роли двух богатырей они появились в балете Стравинского «Жар-птица», поставленным Федором Лопуховым, и дружба их длилась долгие годы. Галина Уланова вспоминает, как оказалась на одной сцене с Мравинским в «Спящей красавице» (он – статист, она – паж), а затем танцевала в спектакле под его управлением. Правда, за годы, прошедшие между этими двумя спектаклями, Мравинский успевает окончить консерваторию. Сюда он поступает в 1924 году – сначала в класс композиции Владимира Щербачева, а в 1927-м – на дирижерский факультет в класс Николая Малько. Через два года Малько эмигрирует, и Мравинский переводится к Александру Гауку. Диплом он получает в 1931-м, а в 1932-м становится штатным дирижером балета Мариинского театра. Его первым самостоятельным спектаклем будет «Спящая красавица».

© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

С 1938-го, после победы на Первом всесоюзном конкурсе дирижеров, жизнь музыканта резко изменится. От многого из юности и молодости Мравинский с годами откажется, не просто перевернув страницу, а словно закрыв книгу, – для того, чтобы открыть новую. Но музыка балетов Чайковского (в меньшей степени «Лебединого озера», в большей – «Спящей красавицы» и особенно «Щелкунчика») будет занимать важное место в его филармоническом репертуаре.

В Большом зале Мравинский дебютировал 21 декабря 1932 года в закрытом концерте (это был день рождения Сталина, и Филармония, не обозначая повод, проводила приуроченный к событию праздничный вечер): Филармонический оркестр под его управлением исполнил «Шехеразаду» Римского-Корсакова. Концерт стал единственным выступлением Мравинского в сезоне, а «Шехеразаду» он не дирижировал больше НИКОГДА. Не появятся в его репертуаре и некоторые другие сочинения из первых программ – Вариации на тему Гайдна Брамса, сюита «Рим» Бизе…                                                      © Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Сотрудничество молодого дирижера с оркестром складывалось осторожно. В 1934 году в протоколе Художественного совета филармонии за подписью Ивана Соллертинского отмечена недостаточная эмоциональность Мравинского. В этом сезоне у него лишь два концерта, в следующем – пять, три из которых – «Пер Гюнт» Грига–Ибсена (репертуар дирижеров не первого ранга). Но уже 1 июня 1935 года Мравинский дирижирует на открытии Фестиваля искусств для интуристов (буклет издан на английском, французском и немецком языках), а в следующем сезоне получает семь концертов.

Переломным в его судьбе становится сезон 1937/1938: 21 ноября 1937 года на декаде советской музыки Мравинский дирижирует Пятой симфонией Шостаковича. Так начинается отсчет исторического сотрудничества композитора и дирижера. Только в этом сезоне симфония прозвучит в Большом зале под управлением Мравинского шесть раз. Евгений Мравинский, Иван Соллертинский, Дмитрий Шостакович.

К этому времени уже так сложилось: премьеры симфоний Шостаковича были связаны с именами главных дирижеров Филармонического оркестра: № 1 и № 2 представил Николай Малько (соответственно, в 1926-м и в 1927-м), № 3 – Александр Гаук (1930), Четвертую симфонию готовил Фриц Штидри (в декабре 1936-го была снята с исполнения во время репетиции). Мравинский дирижирует Симфонию № 5, не занимая формально должность руководителя оркестра, но к нему, несомненно, уже примеряют эту роль – он открывает сезон 1937/1938 и проведет 21 концерт, столько не будет ни у одного другого дирижера.                          На Всесоюзном конкурсе дирижеров, 1938 год
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Уже следующий сезон Евгений Мравинский откроет 18 октября 1938 года в статусе главного дирижера Заслуженного коллектива. Пост он займет после уверенной победы на Первом всесоюзном конкурсе дирижеров, прошедшем в Москве в сентябре–октябре 1938 года под председательством Самуила Самосуда. С оркестром Мравинский будет работать полвека, до конца дней, сделав коллектив одним из лучших оркестров мира.

© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Мравинский становится во главе первого симфонического оркестра России в сложный период истории – время жесточайших репрессий и идеологической непримиримости. Но каким-то неведомым образом ему удается избежать непременных составляющих обязанностей первого лица Филармонии. Он практически не дирижирует в концертах, приуроченных к официальным советским датам, – в ноябрьские праздники, в День сталинской конституции 5 декабря, в день рождения (22 апреля) и смерти (21 января) Ленина (лишь несколько программ). Конечно, в его репертуаре есть «Поэма о Сталине» Хачатуряна, но и она под управлением Мравинского звучит только до 1947 года. К этому же времени в программах Мравинского резко уменьшается доля обязательного советского (часто премьерного) репертуара – Животова, Дзержинского, Арутюняна, Мурадели, Левитина и других авторов, а к концу 1950-х эта музыка вообще исчезает из поля зрения дирижера. Из исполненного стоит отметить премьеру Фортепианного концерта Свиридова (солировал Павел Серебряков), две симфонии Мясковского (№№ 24 и 27), несколько сочинений Щербачева и Уствольской. Единственный ленинградский автор, которого Мравинский для себя выбрал, – Вадим Салманов: дирижер представит все четыре его симфонии, последняя из них посвящена самому Мравинкому и ЗКР. За советскую музыку в репертуаре Мравинского отвечали композиторы мирового класса – Прокофьев и Шостакович.                      После премьеры Шестой симфонии Прокофьева 11 октября 1947 года.
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Прокофьев у Мравинского представлен избирательно. Из симфоний – № 1 (единственный раз в 1936-м) и №№ 5 и 6. Ленинградскую премьеру Пятой симфонии Заслуженный коллектив исполнил под управлением Мравинского 24 июня 1945-го (главная премьера прошла в январе в Москве, под управлением автора). Премьеру Шестой композитор доверил Мравинскому, она состоялась в Большом зале в присутствии Прокофьева 11 октября 1947 года и звучала еще не раз до апреля 1982-го. Столь же часто Мравинский дирижировал сюиту № 2 из балета «Ромео и Джульетта», а оратории исполнил лишь однажды – в Новосибирске «Александр Невский» (1943) и в Ленинграде «На страже мира» (1952).

Главным композитором Мравинского из современников, несомненно, был Шостакович. Симфонии Шостаковича, игранные до Мравинского (№№ 1–3), он не исполнял ни разу. Но начиная с Пятой за Мравинским сохранялось право первого исполнения. Под его управлением именно в Большом зале впервые прозвучали симфонии № 6 (в ноябре 1939-го, ровно через два года после премьеры Пятой), № 9 (3 и 4 ноября 1945-го, больше не исполнял), № 10 (1953), № 12 (1961), впервые в Ленинграде – № 11 [1] (3 ноября 1957-го). Под управлением Мравинского Заслуженный коллектив в июле 1942-го дал в эвакуации новосибирскую премьеру Седьмой симфонии [2].                                                     На репетиции Седьмой симфонии Шостаковича, Новосибирск, 1942 год.
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

4 ноября 1943-го в Москве Госоркестр СССР впервые исполнил Восьмую симфонию Шостаковича, посвященную Мравинскому: он специально прилетит из Новосибирска, чтобы дирижировать премьерой. Под его управлением Заслуженный коллектив исполнит Восьмую 5 и 6 февраля 1944-го в Новосибирске, а 6 декабря того же года уже в Ленинграде, в Большом зале. В 1948-м, в ходе очередного этапа травли композитора, Восьмая симфония будет запрещена к исполнению, но уже с 1956 года Мравинский вновь исполняет ее в Большом зале, включает в гастрольные программы. Спустя три с половиной десятилетия Святослав Рихтер скажет о Восьмой:

«Восьмая симфония на самой вершине музыки. Это даже для Шостаковича отдельная планета. Сокрушает, переворачивает душу. Мравинский на такой же высоте, как и Шостакович. Они существуют друг для друга – как Гофмансталь для Рихарда Штрауса»

(Борисов Юрий. По направлению к Рихтеру. М: Рутена, 2003. С. 62).

Казавшееся незыблемым творческое содружество дирижера и композитора нарушает Тринадцатая симфония. Шостакович написал ее на тексты молодого Евгения Евтушенко, 1-ю часть – на его поэму «Бабий Яр». Антисемитизма (официального) в дружной интернациональной семье советских народов конечно же быть не могло. Но возможность публичного разговора о массовой казни десятков тысяч евреев в оккупированном Киеве во время войны в 1941–1943 годы очень раздражала партийное начальство. А силу искусства Шостаковича оно оценивало правильно. Симфония фактически была запрещена. Мравинский первым получил от автора готовую партитуру. В это время он отчаянно боролся за жизнь безнадежно больной жены и не нашел в себе сил для другой борьбы. Запрет рискнул нарушить Кирилл Кондрашин: он исполнил Тринадцатую в Москве со своим Оркестром Московской филармонии 18 декабря 1961-го, а еще раньше, в апреле того же года, впервые представил Четвертую симфонию. Для Мравинского это обстоятельство было не из приятных (кто из больших художников избежал чувства творческой ревности?) – ни Тринадцатую, ни Четвертую он никогда не исполнял. И так получилось, что премьеры трех последних симфоний Шостаковича делали другие дирижеры. Камерная симфония № 14 прозвучала под управлением Мравинского лишь 29 и 30 апреля 1976-го – уже в цикле памяти Шостаковича [3], а ленинградская премьера последней, Пятнадцатой симфонии [4] была исполнена Мравинским в мае 1972 года.                                17 декабря 1953 года.
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Эта история внесла поправки в отношения двух художников, но глубинные связи между ними не разрушила. В статье «Тридцать лет с музыкой Шостаковича», посвященной 60-летию композитора, Мравинский пишет:

"Творческое общение с Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем на протяжении уже около тридцати лет занимает центральное место в моей музыкальной жизни. Если бы мне пришлось заполнять анкету, посвященную главным событиям моей биографии, то на ее вопросы я бы ответил так: Самая значительная человеческая встреча в Вашей жизни? – С Шостаковичем. Самые сильные музыкальные впечатления? – От творчества Шостаковича.

Самое важное в Вашей исполнительской деятельности? – Работа над произведениями Шостаковича”

(В кн.: "Дмитрий Шостакович". М., 1967. С. 103). © Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Кроме симфоний, Мравинский дирижировал премьерами оратории Шостаковича «Песнь о лесах» (1949) и концертов – Первого скрипичного, исполненного Давидом Ойстрахом (1955), и Первого виолончельного с Мстиславом Ростроповичем (1959). Но именно к симфониям он возвращался и возвращался, Пятую нередко соединял в одной программе с Шестой, и все же Пятая («первенец» Мравинского) притягивала больше других – только в Большом зале и в Новосибирске он исполнил ее 59 раз (для сравнения, 6-ю, следующую по частоте исполнения, 32 раза). Пятая симфония была и в программе, посвященной памяти композитора (24 и 25 октября 1975 года).

Уход Шостаковича Мравинский переживал тяжело. С середины 1970-х он существенно сокращает количество выступлений (ритм жизни диктовал и возраст), но в сезоне 1975/1976 дает 12 концертов (7 программ), а с января по апрель 1976 года проводит цикл, посвященный одновременно и памяти композитора, и грядущему 70-летию со дня его рождения. В программах цикла (7 концертов) Заслуженный коллектив под управлением Мравинского исполняет шесть симфоний Шостаковича – №№ 5 и 6 (в один вечер), 8, 10 (вместе с Десятой звучит Первый скрипичный концерт, играет Виктор Либерман), 14 и 15 (в один вечер). Это было прощание, хотя симфонии Шостаковича еще не раз появятся в программах дирижера.

Шостакович стал важнейшей темой в судьбе Мравинского. Но не единственной. Другим сквозным сюжетом был Чайковский. © Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Монографическую программу из произведений Чайковского Мравинский представит уже на своем втором концерте в Большом зале, 2 января 1934 года, кроме двух аккомпанементов (Вариации рококо и ария из «Черевичек») Филармонический оркестр под его управлением играл симфонию № 1 и «Франческу да Римини». Первую симфонию Мравинский исполнит еще дважды в эвакуации, эпизодически будет включать в программы Вторую и Четвертую – в последний раз в 1959 году. Мравинский выбирает для себя Пятую и Шестую симфонии. № 5 впервые дирижирует 18 ноября 1935-го, № 6 – 26 марта 1938-го, и до конца жизни ищет их смыслы, открывая новые, уточняя приоткрытые, вслушиваясь, вдумываясь. К Шестой обращается чуть реже, последний раз дирижирует ею 24 декабря 1983-го (всего 46 исполнений). Пятая не отпускает: только в 1980-е годы она звучит в шести концертах Мравинского (а всего 52 раза), последний раз 25 февраля 1986 года – впереди будет еще лишь две программы.

Из увертюр Мравинский пробует «Гамлета» (только однажды, в 1936-м), «Бурю» (дважды в 1940-м), чаще исполняет Итальянское каприччио и «Ромео и Джульетту», но после 1959-го сохраняет только «Франческу да Римини», она звучит так же часто, как Пятая симфония – с ноября 1935-го до апреля 1983-го. Постоянными в репертуаре дирижера остаются и сюиты (или фрагменты) из балетов: «Лебединое озеро» и «Спящая красавица», «Щелкунчик». В этой музыке Мравинский был чуть иным: его строгость, жесткость, аскетизм словно растворялись в сказочной, не обремененной межстрочным подтекстом, красоте. И только (или почти только) здесь он, кажется, позволял себе быть таким.                         © Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Из русской классики Чайковский был выбран Мравинским главным собеседником. В целом же русская музыка не занимала существенного места в его репертуаре. Глинка исчез из программ к 1954 году, исключение составила лишь увертюра к «Руслану и Людмиле», Бородин еще раньше. Сказочные картинки Лядова, столь часто исполняемые в ранний период, тоже постепенно ушли. До середины 1960-х годов постоянными в репертуаре Мравинского были симфонические сюиты из опер Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» и «Сказка о царе Салтане». «Картинки с выставки» Мусоргского он не исполнял никогда, а вот «Рассвет на Москве-реке» (вступление к «Хованщине») – на протяжении многих лет, последний раз 8 апреля 1983 года в концерте, посвященном 100-летию Заслуженного коллектива.

Долгие годы в программах Мравинского сохранялся Глазунов: некоторые сочинения (посвященную оркестру Торжественную увертюру, оба Концертных вальса, сюиту «Из средних веков», поэму «Степан Разин») он исполнял лишь однократно, музыка балетов «Времена года» и особенно «Раймонды» звучала часто (но только до 1969-го), были в программах и две симфонии – № 4 и № 5 (ее исполнил последний раз в феврале 1979-го). Из Скрябина несколько раз дирижировал Второй симфонией и часто (до 1971-го) «Поэмой экстаза». А вот Рахманинова в репертуаре Мравинского не было, только аккомпанементы: Второй концерт под его управлением играли Роза Тамаркина, Святослав Рихтер, Яков Зак и Лев Оборин, Третий –  Павел Серебряков и Яков Флиер. Кажется, это не случайность: в извечном русском споре западников и славянофилов Мравинский, несомненно, занял бы сторону западников. Как не случайность и то, что доминантными в его русском репертуаре стали Чайковский и Шостакович – самые европейские из отечественных композиторов. Святослав Рихтер, Евгений Мравинский, оркестр ЗКР.
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

В западной музыке у Мравинского почти сразу же сложились свои приоритеты. Первый среди них – Рихард Вагнер. Еще – Бетховен, Моцарт, Шуберт, Брамс, Брукнер. Хотя пробует Мравинский разное. Несколько раз исполняет си-минорную оркестровую сюиту Баха, но к крупным полотнам – кантатам, мессе, страстям – не приближается. В своем блестящем эссе о Мравинском Гавриил Гликман приводит такой разговор:

«Однажды я спросил его, почему он не исполняет Баха. Он ответил в раздумье: “Когда-то играл, но я его, честно говоря, боюсь. Он для меня недосягаем, он — Бог, а с Богом общаются Пророки и Апостолы. Мы же – люди, поэтому это был бы не разговор, а лепет”».

Пробует Мравинский и Генделя – ораторию «Иуда Маккавей», «Музыку фейерверка» и Concerto grosso (соч. 6 № 12). Но только до войны, в 1939-м. В 1940-е много дирижирует французов. В эвакуации французские программы были регулярными: из редкостей – балетная музыка Делиба, рапсодия «Испания» Шабрие, из популярного – фрагменты из «Кармен» и «Арлезианка» Бизе. Там же в Новосибирске в программах Мравинского впервые появилась «Фантастическая» Берлиоза (до войны был только его Реквием). Она, как и отрывки из «Осуждения Фауста», вошла в репертуар, но после 1960-го года интерес дирижера к Берлиозу угас. В эвакуации он в первый раз исполнял «Облака» и «Празднества» Дебюсси, позже – «Послеполуденный отдых фавна» и «Море», в феврале 1945-го, уже в Ленинграде, впервые, «Болеро» Равеля, которое, как и два ноктюрна Дебюсси, часто, особенно в 1960-е, ставил в программы, но последний раз дирижировал в феврале 1969 года.

В 1960-е в репертуаре Мравинского появляется несколько новых имен, все из ХХ века. В ноябре 1961-го он исполняет, впервые в СССР, Третью «Литургическую» симфонию Онеггера (до этого лишь раз, в 1942-м, оркестр под его управлением играл «Пасифик-231»); в декабре – Музыку для струнных ударных и челесты Бартока (единственное сочинение композитора в репертуаре дирижера); в январе 1964-го– советскую премьеру симфонии «Гармония мира» Хиндемита. В эти же годы он обращается к Стравинскому – к «Петрушке» (1960, 1964), которого прежде исполнил несколько раз, и, впервые для себя, к музыке балетов «Аполлон Мусагет», «Агон» и «Поцелуй феи». Что-то из нового звучит однократно, что-то повторяется, так Бартока до октября 1970-го Заслуженный коллектив играет под управлением Мравинского 15 раз. Но к началу 1970-х Мравинский, словно удовлетворив свое музыкантское любопытство, интерес исследователя, испробовав оркестр на владение современным композиторским языком, исключает эту музыку из своих программ. Так произошло и с Сибелиусом, из которого он выбрал непопулярные Третью и Седьмую симфонии, исполнив их в середине 1960-х, а № 7 – после десятилетнего перерыва в 1975 году.

С начала 1970-х Мравинский сосредотачивается на композиторах, которые, появившись в его репертуаре еще в 1930-е, никогда из него не уходили. Как истинный перфекционист, он вновь и вновь возвращается к уже игранному. Из европейских имен ему, несомненно, ближе всего немцы и австрийцы.

Он вводит в обиход симфонии Гайдна. Их лишь несколько, соль-мажорную «Оксфордскую» исполняет довольно часто, и это очень важно для оркестра. Гайдн, впрочем, уходит из репертуара Мравинского (как и многое другое) к концу 1960-х. Бетховен остается навсегда.

Мравинский начинает с симфонии № 4 (9 декабря 1937-го), исполняет ее чаще других, ею и завершает бетховенский сюжет – 30 января 1986-го (после этого будет еще лишь три концерта). Часто играет Третью (до 1968-го) и особенно Пятую (до 1974-го, куда же денешься от «судьбы, которая стучится в дверь»), любит Шестую (последний раз звучит в октябре 1982-го), симфонии №№ 7 и 8 исполняет редко, № 9 – несколько раз в 1939–1941, симфония № 2 прозвучит под его управлением лишь однажды, в Новосибирске в 1942-м, а вот к Первой музыкант вернется после почти сорокалетнего перерыва, исполнив трижды – в 1979-м, в январе и октябре 1982-го. Несколько раз в 1940-м дирижирует «Торжественной мессой», в том числе и в абонементном цикле, посвященном 170-летию со дня рождения Бетховена, в последний предвоенный сезон. Бетховенские увертюры звучат в программах Мравинского эпизодически, чаще – увертюры Вебера. Их графическая ясность Мравинскому близка, как близок ему и Моцарт. © Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Из Моцарта Мравинский выбирает для себя несколько симфоний (так же, как и у Гайдна). Начинает с «Юпитера» (№ 41) в 1938-м, дирижирует еще дважды в 1941-м и 1945-м. Самую популярную 40-ю соль минор исполняет лишь раз – в марте 1941-го. Но в течение всей жизни возвращается к двум симфониям – № 39 ми-бемоль мажор (с 1941-го до 1981-го) и особенно № 33 си-бемоль мажор: с 1950 года она стоит в 30-ти программах Мравинского, последний раз – 24 декабря 1983 года. В программах постоянны и оперные увертюры Моцарта – к «Директору театра» (в январе 1939-го Мравинский сделал концертное исполнение этого зингшпиля, который был еще в репертуаре Эмиля Купера в первом филармоническом сезоне, в 1922-м), к «Идоменею», «Дон Жуану», «Свадьбе Фигаро». Звучат и инструментальные концерты Моцарта, в основном с солистами Заслуженного коллектива. Чаще других, особенно в эвакуации в Новосибирске, Мравинский выбирает Концертную симфонию для скрипки и альта, в которой солировали Илья Шпильберг и Исаак Левитин (исполнили под управлением Мравинского 6 раз), затем Виктор Либерман и Юрий Крамаров (1951), а в последний раз – Леонид Коган и Рудольф Баршай. Их выступление состоялось 27 января 1956 года в программе, посвященной 200-летию со дня рождения композитора.

В июне 1956 года Заслуженный коллектив под управлением Мравинского будет играть Моцарта на юбилейных торжествах в Вене. Своими оркестрами на фестивале дирижируют Бруно Вальтер, Карл Бём, Герберт фон Караян. В таком элитном окружении Мравинского и его коллектив ждет в Австрии триумф. В Вену они вернутся еще не раз, а 10 июня 1978-го здесь, в знаменитом Золотом зале, Мравинскому будет вручен диплом почетного члена Общества друзей музыки в Вене, свою ответную речь он начнет на русском, но вскоре перейдет на немецкий и с благодарностью вспомнит первые гастроли 1956 года.

Еще один важный в биографии Мравинского композитор – Брукнер, по каким-то загадочным причинам признанный чуждым советскому народу. В декабре 1938-го Мравинский дирижирует Четвертую симфонию, повторит ее в 1942-м в эвакуации, в декабре 1939-го – Седьмую, которую исполняет до 1974-го, в 1971-м – Пятую и в течение сорока лет – Девятую симфонию (музыкант возвращается к ней раз в 10-летие, последний раз 30 января 1980-го).

© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Философия Брукнера близка Мравинскому. Роскошество партитур Малера и Рихарда Штрауса представляется ему, по-видимому, избыточным. Из Малера у него в репертуаре есть только Пятая симфония – ее дирижер исполняет трижды в 1940-м, а затем в 1955-м.

Из Рихарда Штрауса – в те же годы «Тиль Уленшпигель» (единственная симфоническая поэма) и, позднее, ницшеанская Альпийская симфония – в 1962, 1964, 1974 годах. 28 июня 1964-го Мравинский дирижирует концертом к 100-летию со дня рождения Рихарда Штрауса: Виталий Буяновский играет Концерт № 1 для валторны с оркестром, а во втором отделении звучит Альпийская симфония. Гавриил Гликман вспоминает об этом вечере:

«Зал был полуосвещен. Мравинский встал у отрытой партитуры – и музыка потекла в зал. Оркестр прекрасно чувствовал состояние дирижера [в эти дни тяжело умирала жена Мравинского]. С первых звуков я был потрясен преображением этой хорошо мне знакомой симфонии — гимна величию и красоте природы, сиянию солнца, мощи гор, ароматам альпийских лугов... И вместе с тем Мравинский так властно вложил свои чувства и настроения в эту музыку, что она зазвучала в тот вечер подобно торжественному и скорбному реквиему. Это была гениальная дирижерская интерпретация гениальной музыки. В этом был весь Мравинский – его сила и его своеобразие. Евгений Александрович стоял, как колонна, без движения, без экспрессивных жестов, весь погруженный в себя, в трагедию умирающей Инны, и только перелистывал страницы партитуры. Хорошо помню финал, зал, погруженный в мертвую тишину, потом гром оваций».

Но Рихард Штраус, оставив заметный след, лишь промелькнул в программах Мравинского. Постоянный интерес дирижера сфокусировался на другом Рихарде – Рихарде Вагнере.

Имя композитора впервые появляется в программе 29 апреля 1934 года: в абонементном цикле «Эпохи и жанры западноевропейской музыки» Заслуженный коллектив исполняет под управлением Мравинского симфонические пьесы Брамса, Бизе и Франка, которые никогда более не появятся в программах дирижера (лишь «Проклятый охотник» Франка прозвучит еще однажды, в 1950-м). Есть в концерте и солисты: Павел Серебряков играет Симфонические вариации для фортепиано с оркестром Франка, Борис Фрейдков солирует в сцене Прощания Вотана и Заклинания огня из оперы Вагнера «Валькирия». Стоит ли говорить, что Симфонические вариации Франка были случайностью в концерте Мравинского, только начинавшего свою карьеру. С солистами он выступает все реже и реже, а после 1976-го вообще отказывается от них. Исключение делается лишь для Вагнера: 30 ноября 1986 года вновь звучит сцена из «Валькирии», Вотана поет молодой солист Воронежского театра, обладатель Гран-при Международного конкурса вокалистов им. Франсиско Виньяса в Барселоне Глеб Никольский.

Подступившись к Вагнеру в самом начале дирижерского пути, Мравинский, шаг за шагом, двигался вглубь вагнеровской стихии. Первой увертюрой (самостоятельной, не оперной) становится «Фауст» (январь 1936-го), в этой же программе звучит Вступление и смерть Изольды. Уже в феврале того же года – увертюра к «Тангейзеру», в декабре 1937-го – к операм «Нюрнбергские мейстерзингеры», «Лоэнгрин» и «Риенци», в январе 1939-го – «Полет валькирий» и «Шелест леса» из музыкальной драмы «Зигфрид», в феврале – фрагменты из «Лоэнгрина». 24 декабря 1939 года Мравинский представляет первую монографическую программу из Вагнера. Их будет не так много, но симфонические фрагменты из его опер он включает в свои концерты постоянно, еще чаще Вагнеру посвящается одно из отделений. Соединял Мравинский Вагнера с Бетховеном, Брукнером, Брамсом, иногда с Моцартом, Шубертом; во время войны – с русской музыкой – Чайковским, Глазуновым. Позже появился Шостакович: с Вагнером у Мравинского рифмовалась Шестая симфония Шостаковича, а 10 и 11 марта 1973-го он ставит рядом Пятнадцатую симфонию (из тетралогии «Кольцо нибелунга», лейтмотив которой цитирует Шостакович, в программе был «Шелест леса»).

Вагнеровская программа 30 ноября 1986 года – предпоследний концерт Евгения Александровича Мравинского. Круг замыкался. Замкнулся он 6 марта 1987 года. В этот вечер Мравинский дирижировал две симфонии – «Неоконченную» Шуберта и Четвертую Брамса. Они были постоянными спутниками жизни музыканта.

Брамса Мравинский начал с Третьей симфонии 31 мая 1941 года и несколько раз к ней возвращался. Затем в январе 1942-го была Первая (исполнил ее еще трижды в 1940-е годы). В 1946-м появилась Вторая симфония, звучавшая периодически в программах дирижера до ноября 1971 года. Больше других манила Четвертая симфония. Исполнив ее впервые в эвакуации 31 октября 1942-го, Мравинский выбрал Четвертую и для концерта 6 марта 1987-го – это было 25-е исполнение.

Из симфоний Шуберта Мравинский дирижирует только Восьмой. Она впервые появляется в эвакуации, 3 июля 1943 года. К партитуре «Неоконченной» он обращается часто в 1940-е, а затем с большими перерывами, словно сверяя с ней перемены собственной жизни: симфония звучит в двух октябрьских и двух майских концертах 1959 года, январских 1960-го, затем только в феврале и мае 1977-го, в следующий раз 21 октября 1983-го, а в последний – 6 марта 1987 года.

Когда Мравинский в 1943-м обратился к Шуберту, он не мог предположить, что факсимильную копию «Неоконченной» ему вручат в июне 1978 года в Вене одновременно с дипломом почетного члена Венского филармонического общества, подтвердив мировое признание дирижера.

За границей оркестр и Мравинский впервые выступают в 1946-м, в Финляндии. После большого перерыва, в 1955-м, состоится поездка в Чехословакию, и с этого времени Заслуженный коллектив регулярно выезжает за рубеж, встречая восторженный прием. Его почитают не только в Европе. Для Японии, в которую русских музыкантов приглашают восемь раз, Мравинский становится фигурой культовой, почитаемой по сей день. Последний раз Мравинский гастролирует с оркестром в 1984 году: на фестивале Шостаковича в Дуйсбурге исполняет его симфонии № 5 и № 15. Все его зарубежные поездки проходят с Заслуженным коллективом, всего их было 34. Лишь дважды он едет в Прагу без оркестра, чтобы продирижировать сочинениями Шостаковича и Прокофьева: в июне 1946-го (50-летие Пражской филармонии) и в мае 1947 года.

Внутри страны Мравинский выезжает на личные гастроли только в Москву. С 1937-го он бывает здесь иногда по нескольку раз в сезон: дирижирует премьерами симфоний № 8 Шостаковича и № 24 Мясковского, московскими премьерами симфоний № 6 Прокофьева и оркестрами Московской филармонии, Всесоюзного радиокомитета, но чаще с Государственным оркестром СССР. С ним 9 февраля 1961 года в Большом зале консерватории состоится последний (из документально подтвержденных) концерт Мравинского без Заслуженного коллектива.

Со своим оркестром он ездит по стране: музыканты играют в Таллине и Кишиневе, Ульяновске и Челябинске, Красноярске и Омске, летом – в Кисловодске и Юрмале. Но чаще выступают в Москве – в 1940, 1954, 1961, дважды в 1965, 1969, 1972 (гастроли приурочены к 70-летию Ленинградской филармонии) и, последний раз, в 1982-м: Мравинского и оркестр, отмечающий свое 100-летие, встречают стоя.


Это был, несомненно, единый организм – главный дирижер и его оркестр. Мравинский, отказавшийся от контактов с другими симфоническими коллективами, наверное, лишал себя новых творческих возможностей. Но именно со своим, сделанным за долгие годы совместной работы, оркестром он добивался великих результатов, и, вероятно, опасался, что ни с кем другим такого взаимопонимания не будет.

Их отношения сложно назвать безоблачными. Мравинский вспоминает в дневнике:

«…я начал с введения строгой дисциплины. Вначале это не всем нравилось. А музыканты – народ с юмором, и надо было обладать выдержкой, чтобы не растеряться и настойчиво утверждать свои принципы в работе. Понадобилось время, чтобы мы полюбили друг друга».                       © Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Выдерживали не все, музыканты уходили, сохранив обиду на всю жизнь. Оставшиеся трепетали, боялись, но относились к нему, как к безраздельному властителю. Была ли это, как говорил Мравинский, любовь в привычном смысле слова? Вряд ли. Он был гипертрофированно требователен, жёсток к себе, и так же требователен и жёсток к оркестру. Внешне сух и сдержан, что порой было страшнее любой вспыльчивости. Но во время репетиций и концерта совместное дыхание и сотворчество приносило счастье, этакое счастье на выдохе. Впрочем, выдох редко оказывался полным. Потому репетиции Мравинский любил больше.

Главный дирижер знал цену артистам оркестра. Неслучайно, уже почти не выступая с солистами, он продолжил аккомпанировать в концертах своим музыкантам, публично гордясь качеством их исполнительства.                               © Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

С оркестром Мравинский дал, включая гастроли по стране и за рубежом, больше 1000 концертов. Особенно много работал в период эвакуации: только в первом Новосибирском сезоне 1941/1942 они сыграли 48 совместных концертов.

В интервью Андрею Золотову, снявшему документальный фильм о Мравинском, японский дирижер Хироюки Иваки, думается, ближе всего подобрался к определению манеры Мравинского: «…в его тексте нет ни одной лишней буквы». Это немногословие отличало интерпретации дирижера особенно в поздние годы.

В последнее десятилетие Мравинский выступал значительно реже, давая максимум шесть концертов в сезон. В год празднования 100-летия коллектива, завершившегося торжественным вечером 8 апреля 1983-го, главный дирижер стоит за пультом своего оркестра в пяти программах, исполняя самое важное, что было прожито вместе.

Столь редкие появления Мравинского на сцене вызывали недовольство – у власти, в оркестре, в кругах так называемой широкой музыкальной общественности. Пересуды ходили и по поводу большого количества репетиций, которые он брал под свои программы (вместо обычных четырех, с учетом генеральной в день концерта, полных шесть), и по поводу самих программ, все чаще повторяющихся. Доходили ли эти слухи до Мравинского? Если и да, то вряд ли имели для него сколь-нибудь существенное значение. В эти годы он думал об уходе (не из оркестра, из жизни), подводя итоги. Выбирал из прошедшего главные сочинения (или они выбирали его) и вновь вглядывался в партитуры, вдумывался, вслушивался, искал и прощался – с Бетховеном, Вебером, Прокофьевым, Шостаковичем, Вагнером, Брамсом, Шубертом. В последние дни он работал вновь над партитурой Пятой симфонии Шостаковича, так и оставшейся раскрытой на его рабочем столе. Последний выход на сцену
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

«Концерт – это священнодействие и праздник». Так ответил Евгений Александрович Мравинский на вопрос Андрея Золотова. Возможно, словом «праздник» он решил смягчить смысл непопулярного в те годы «священнодействия». Кажется, «праздник» вовсе не подходит для характеристики концертов Мравинского. Но вот «священнодействие» абсолютно точно отражает атмосферу его выступлений, которые остаются в памяти музыкантов оркестра, слушателей и на записях на пластинках.

Полувековая эра Мравинского хранится и в исторической памяти Филармонии.

А священнодействие на сцене Большого зала продолжается.

© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

«Когда я сейчас задумываюсь о пройденном пути и пытаюсь вспомнить, кто и когда впервые породил во мне неистребимую страсть к дирижированию, то … вспоминаю человека, чем-то похожего одновременно на Вагнера и Наполеона, наделенного ярким талантом, неиссякаемой энергией, громадной волей. Это был Эмиль Купер, совмещавший в себе дирижера труппы, художественного руководителя и главного дирижера театра, несшего на себе почти все спектакли репертуара. Именно он и внедрил в меня тот ‘’гран отравы’’, который на всю жизнь связал меня с дирижерским искусством».

Это цитата из Дневников Мравинского. Он вел их всю жизнь, с 1918-го года, когда был артистом миманса Мариинского театра, и до 2 сентября 1987 года. Записывал свои размышления о людях, встречах, природе, любви, о музыке, о книгах, о смыслах. Эти уникальные «Записки на память» были подготовлены к изданию (книга вышла в 2004 году) вдовой дирижера Александрой Михайловной Вавилиной, флейтисткой и солисткой Заслуженного коллектива.

И. Р.


ВИДЕО

Даниил Гранин о встрече с Евгением Мравинским

Даниил Гранин о встрече с Евгением Мравинским

Марис Янсонс о встречах дирижеров в Ленинграде

Марис Янсонс о встречах дирижеров в Ленинграде

Яков Милкис о работе в Заслуженном коллективе России

Яков Милкис о работе в Заслуженном коллективе России

Михаил Юровский о встречах с Евгением Мравинским

Михаил Юровский о встречах с Евгением Мравинским

Артисты ЗКР вспоминают репетиции Евгения Мравинского

Артисты ЗКР вспоминают репетиции Евгения Мравинского




Другие материалы

Полина Митрофанова

Полина Митрофанова

Актриса 1901–1986
Марк Никельберг

Марк Никельберг

Актер 1907–1985

Сделали

Подписаться на новости

Подпишитесь на рассылку новостей проекта

«Кармина Бурана» Карла Орфа Феликс Коробов и Заслуженный коллектив

Карл ОРФ (1895–1982) «Кармина Бурана», сценическая кантата на тексты из сборников средневековой поэзии для солистов, хора и оркестра Концертный хор Санкт-Петербурга Хор мальчиков хорового училища имени М.И. Глинки Солисты – Анна Денисова, Станислав Леонтьев, Владислав Сулимский Концерт проходит при поддержке ООО «МПС»